— Утром было сто восемьдесят человек, — монотонно ответил ему секретарь, — а на данный момент у меня пока нет сведений.
— Сто восемьдесят?! — вскричал Стефан. — Но ведь за половину дня могла набраться партия, достаточная для уничтожения! Что же ты делаешь, Маркус?! Я просил тебя держать этот вопрос под контролем!
Маркус положил на стол папку, которую в данный момент держал в руках, и пристально взглянул Стефану в глаза.
— А я и держу его под контролем, господин офицер, о чем и пытался доложить вам сразу с утра, когда ждал вас возле коттеджа, но вы меня оборвали и не стали слушать. А после этого ушли на совещание, и до сего момента я вас больше не видел!
Стефан сплюнул. Конечно, как обычно он оказался сам во всем виноват! Пока он наслаждался, избивая Равиля, его сестру могли уже сто раз уничтожить!
Адъютант офицера, молодой и здоровенный детина, словно истукан, стоял у него за спиной, раздражая этим.
— Сядь вон туда, не стой над душой! — прикрикнул на него немец, указав на стул, при этом радуясь, что хоть на ком-то можно было сорвать свою досаду. — Быстро подай мне бланки приказов, Маркус. Нам надо срочно убрать девушку из этого барака.
— Не получится, — флегматично заявил Маркус.
— Это еще почему?! — загремел Стефан в бешенстве. — Ты же сам мне присоветовал спрятать Ребекку от Менгеле именно в этом блоке, единственном в лагере, на который не распространяется его власть!
— Погодите, не кричите, господин офицер! Для того, чтобы забрать узника из любого барака, в приказе должно быть указано, куда именно мы его переводим, в какое другое место!
— Так, хорошо, и куда же мы ее переводим? Есть предложения? Давай, Маркус, соображай быстрее.
— Самым безопасным и элитным блоком считается «Канада»**. Там работают в основном протеже по чьим-либо рекомендациям, — скороговоркой заговорил секретарь. — Это хорошее место, работа в теплом помещении, заключенным предоставляется усиленное питание, во всяком случае, маргарин к хлебу дают каждый день, а не два раза в неделю, при условии, конечно, что узник выполняет норму, а если вдруг нет, так его не уничтожают, а просто наказывают поркой или же лишают обеда.
— А кто порет? — неожиданно для себя брякнул Стефан. Маркус посмотрел на него с недоумением:
— Надзиратели или капо.
Стефан едва не расхохотался. Вот бы куда ему пойти по своему природному призванию! Но тут он вспомнил о серьезности текущего момента.
Слышал он про этот блок «Канада», хотя еще ни разу в нем не побывал. Это было огромное хранилище ценностей, различных предметов быта, отобранных у узников. Горы обуви, одежды, срезанных волос и прочей дребедени. Все это самым тщательным образом сортировалось и отправлялось в Германию на переработку. Из человеческих волос, например, делали веревки. Где-то там, в общей куче, оказались и пряди, срезанные с головы Равиля.
Стефан мотнул головой, стараясь об этом не думать.
— Но евреев там почти нет, в основном немцы или поляки, — продолжал докладывать Маркус.
— Если ты говоришь, что
Секретарь кивнул и подал офицеру бланк приказа. Стефан даже не представлял, что думал Маркус о всех его выходках, но все же надеялся на его молчаливое понимание. Хотя в этом месте и в это время никому нельзя было доверять. Да и плевать! Ребекку необходимо спасти любой ценой!
Стефан принялся строчить приказ. Частично сам, частично под диктовку Маркуса. Когда было готово, их внимание привлекли какие-то странные, булькающие звуки, раздающиеся из угла кабинета. Они обернулись. Адъютант Стефана, тот здоровенный детина, получивший разрешение сесть на стул, уснул. Голова его безвольно свесилась, и он сладко похрапывал. У Стефана раскрылся рот от негодования, а Маркус заулыбался и захихикал.
Краузе вдруг обратил внимание, что его секретарь удивительно хорош собой. Он впервые наблюдал, как этот парень улыбается в его присутствии. На щеках у юноши расцвели красивые ямочки, а взгляд голубых глаз мягко просиял. Офицер кивнул в сторону спящего солдата. Маркус все понял и легким шагом приблизился к адъютанту, встал немного в стороне от него и оглушительно крикнул:
— Хайль Гитлер!!!
Солдат встрепенулся, едва не упав со стула, вскочил, потрясенно озираясь, и поднял в ответ руку. Стефан встал из своего кресла и приблизился к здоровяку со словами:
— Что же ты, собака? Идет война, люди гибнут, великий Рейх в опасности, а ты дрыхнешь, да еще так, что храпишь? Как это понимать?
Тот принялся бормотать слова извинения. Стефан кивал ему, враждебно прищурившись, а потом протянул лист приказа.
— Так, вот. Держи. Сейчас ты пойдешь в барак номер двадцать пять «А», заберешь оттуда узницу под указанным номером, а потом проводишь ее на обработку. Пусть ее хорошо помоют, продезинфицируют, выдадут чистую одежду. После этого проследи, чтобы девушку накормили, а потом доставь ее сюда. Вернее, ты не пойдешь, а побежишь. Ясно?!
— Хайль Гитлер! — браво проорал адъютант и вскинул руку так резко, что едва не ударил Стефана по подбородку.