Офицер распрощался с Маркусом до завтрашнего утра. Одного из своих адъютантов он послал в столовую с заданием принести ему ужин в коттедж. Вместе со вторым, а также своим водителем и Ребеккой, он уселся в машину и отправился домой.
Домой. Коттедж в центре концлагеря Освенцим он называл теперь своим домом, а чужие, даже враждебные ему люди, получалось, заменили семью. Как это могло произойти? Кто в этом виноват? Подсознательно он знал ответы на эти сложные вопросы, но боялся четко сформулировать их даже в тайных мыслях.
Оставив Ребекку и адъютанта во дворе, офицер зашел в дом, быстро пронесся мимо встречавших его Карла и Эльзы и распахнул дверь в комнату Равиля. Парень лежал на животе и страдал, что было весьма предсказуемо. Услышав, что кто-то вошел, а ему, конечно, было понятно, кто именно, он напрягся, худые плечи его вздрогнули.
— Равиль! — тихо окликнул Стефан. — Твоя сестра здесь, как я и обещал, во дворе. Ты можешь выйти и поговорить с ней.
Парень резко сел. Лицо его осветила надежда. Сначала он взглянул на офицера с недоверием, но потом осознал, что это все не шутка.
— Здесь?! — воскликнул он и бросился к дверям.
— Погоди, хоть куртку надень! Там холодно, простынешь!
Стефан поймал его за руку на пороге дома и набросил на плечи юноши ватник. В окошко было отлично видно, как Равиль бросился к своей сестре. Создалось такое впечатление, будто они не виделись лет сто. Они держали друг друга за руки и говорили, говорили. Адъютант, покуривая, прохаживался в стороне.
Стефан смотрел на них и чувствовал удушающую грусть и даже зависть. Кого же любил он сам? И кто в этом мире любил его?
Мойша. Тот был ему больше, чем друг, больше, чем любовник. Семь лет они бредили друг другом, и у них было все. Семь лет безумного счастья, пока Ганс не прознал про эту связь и не сдал их отцу. Тогда семья Мойши вынуждена была продать свой дом и уехать. Где же ты, Мойша? В какой печи сожгли твое тело? О чем или о ком ты думал в последний момент своей жизни, когда твои легкие заполнил ядовитый газ?
Стефан знал, что Мойша мертв. Тот сам ему это сказал, явившись как-то во сне бесплотным и недоступным. Так что никакой надежды найти его живым не было. К горлу немца подкатил ком, а сердце болезненно заныло. Лучше бы он сам умер, а Мойша остался жив! Да, так бы было лучше, чем бесконечно страдать по нему и теряться в догадках.
Свидание Равиля с сестрой было закончено. Девушку увели в блок «Канада». Равиль стоял и смотрел ей вслед, пока силуэт девушки был досягаем его взору. Потом, улыбаясь, сияя счастливыми глазами, парень вернулся в теплый дом. При виде ожидающего его Стефана взгляд парня несколько потух.
И Стефан понял, что не в силах изгадить ему вечер своим присутствием. Пусть это произойдет завтра, но сегодня офицер хотел, чтобы парень уснул счастливым и подсознательно ему благодарным.
— Ты можешь попить чай с хлебом и отдыхать, — промолвил Стефан. — Но завтра смотри у меня! На пощаду даже не надейся!
Примечание к части
Блок двадцать пять "А"* - подобные помещения с описанными условиями реально существовали в концлагерях.
Блок "Канада"** - огромный склад вещей в Освенциме. Можете погуглить ужасающие фото.
*** - Данный случай приведен на основе воспоминаний выжившего узника концлагеря, однако он произошел не в Освенциме.
10. Нюансы селекции.
Наступивший день был субботой. Стефан с огромным трудом поднялся по звону будильника в четыре утра. Настроение скверное. Невероятно тяжело было заставить себя вылезти из-под теплого одеяла, да и работенка предстояла омерзительная. Стефан уже знал ее суть. Опять состав и сортировка несчастных людей на тех, кто погибнет немедленно, и на тех, кто тоже неминуемо умрет, только позже — в результате жутких страданий, от непосильного труда, голода и болезней.
Была возможность поспать подольше и подождать, пока за ним заедет Маркус, но не хотелось подводить секретаря и предстать перед ним лентяем или неженкой. Офицер вышел на кухню, намереваясь сварить себе кофе, а там уже вовсю хозяйничала Эльза. Она колдовала над туркой и подогревала для него лепешки на сливочном масле. Очевидно, громогласный звук его будильника разбудил весь дом.
— Спала бы, я сам, — смущенно пробормотал он.
Одновременно ему было приятно, что хоть кто-то в этом мире пусть невольно, но заботится о нем. Он быстренько съел свою порцию, а остальное оставил слугам на завтрак, потом оделся, приложив все возможные усилия, чтобы выглядеть идеально.
На этот раз он решил не быть идиотом и выпил с небольшими перерывами три раза по пятьдесят грамм коньяка. Во всяком случае, теперь он точно не простынет, да и выдержать все, что предстояло, будет гораздо легче.
В начале шести утра за ним подъехала машина. Они прибыли на платформу, ту самую, где он несколько дней назад впервые увидел Равиля. Всего несколько дней, а казалось, что уже целая вечность прошла. Стефан не представлял, как он жил, пока не знал его. Даже в таком аду, оказывается, случались чудеса, и расцветали светлые эмоции и нежные чувства.