Он просто цепенел от страха, так как всегда дико боялся этого момента проникновения в свой истерзанный и незаживающий анус.
— Стеф, пожалуйста, — решил попытаться он, — не надо. Давай минет сделаю?
— Ты не сказал «хайль Гитлер», — напомнил Стефан. — Слушай, Равиль, давай хоть раз без твоего нытья. Надоело уже слушать.
Мужчина распахнул на парне халат и опрокинул его на спину. Он гладил все его тело теплыми жесткими ладонями, а потом целовал его всего-всего с ног до головы, чувственно, долго, сладко, словно тая и дурея, катал по простыне и переворачивал, как хотел, словно игрушку, потянулся губами к члену. Парень вздрогнул, но сегодня переборол себя, не сжался и дал пососать. Стефан знал, что юноша сегодня не сможет возбудиться до такой степени, чтобы кончить, потому что помешает этому боль.
Накрыв своим мощным телом, приподняв его ноги, Стефан бережно и осторожно двигался в нем, стараясь быть нежным и не проникать слишком глубоко. Запрокинув голову, вцепившись мужчине пальцами в плечи, Равиль терпел все это и тяжело дышал, постанывая и давясь слезами. Избитая спина его терлась о постель, что еще больше добавляло страданий. Наконец, немец излился, больно сжав его ягодицы, и одновременно вцепившись ему зубами в плечо. Равиль всхлипнул и с облегчением обмяк. Теперь уже точно все!
Стефан поцеловал его в шею и набросил на юношу одеяло.
— Отдыхай, великий мученик, — насмешливо сказал он, одобрительно хлопнув его по бедру.
В это время в дверь постучали. Это Карл, а раз осмелился побеспокоить, значит, кто-то пришел с визитом.
— Господин офицер! К вам пришел господин комендант лагеря. Он ожидает вас в гостиной.
— Блядь! — злобно пробормотал Стефан сквозь зубы подцепленное на восточном фронте колоритное словечко, которое у русских выражало сразу весь спектр эмоций, который мог испытывать человек. — Не было печали. Принесли же черти!
Он быстро влез в штаны, набросил на себя сорочку и поспешно вышел в гостиную. За все время его болезни братец ни разу его не навестил и даже не позвонил, а тут вдруг заявился!
Ганс стоял в центре гостиной, расставив ноги, в сапогах, черном кожаном плаще и высоком головном уборе. С первого взгляда Стефан понял, что господин комендант значительно пьян.
— Я говорил тебе, — начал Ганс, — что избавлю тебя от этого еврейского выродка, если в связи с ним и дальше будут продолжаться скандалы? Говорил?! Ну, так получай!
Ганс выхватил из кобуры пистолет, оттолкнул брата с дороги и широким шагом направился в спальню, где в постели лежал Равиль.
21. Битва богов.
Всего лишь три шага и Ганс оказался на пороге спальни. Равиль вздрогнул и приподнялся на кровати. Грянул выстрел, и в тот же момент Стефан навалился брату на руку. Пуля ушла в плинтус. Тем временем Равиль, в панике вскрикнув, скатился на пол и проворно заполз под кровать.
— Я сказал, что избавлю тебя от еврейского выродка! — орал Ганс чуть ли не с пеной у рта. — Я говорил тебе?! Сколько можно позориться самому и позорить меня, гомосячий ты урод?!
Ганс ударил Стефана рукояткой пистолета по скуле, но тот и не думал отступать.
— Давай, — орал в ответ Стефан, побелев, как смерть, — меня убей! Ну, что? Кишка тонка? Стреляй! Ты всю жизнь меня ненавидишь, с момента, как я появился на свет!
Он бросился на брата, и они сцепились в рукопашную. Стефан пытался отобрать пистолет, но тот умудрился выстрелить еще раз, и шальная пуля вновь ушла в пол. Офицер сжал его запястье, и мужчины некоторое время боролись, в результате чего упали на кровать.
— Отлично! — прорычал Стефан. — Может, трахнешь меня, наконец, любимый братик? Ты же всю жизнь об этом мечтаешь? Нет? А что так? Я не против!
Наконец, ему удалось отобрать у Ганса пистолет, и офицер запнул его под кровать, где находился Равиль. Они в бешенстве вскочили и отпрянули друг от друга.
— У тебя совсем голову снесло! — злобно кричал комендант. — Ты своим поведением позоришь звание офицера Рейха! Это не просто хулиганство, Стефан! То, что ты совершил — должностное преступление! И как ты можешь мне говорить такие слова? Я не мужеложец, в отличие от тебя!
Стефан поспешно поправил на себе домашние штаны и рубаху, а потом предложил как можно более тише и учтивее:
— Господин комендант, давайте перейдем в кабинет. Там будет гораздо удобнее. Я полагаю, нам есть, что обсудить.
— Пошли, — махнул рукой Ганс, пьяно покачиваясь. — Я тебе сейчас все выскажу. Надоело покрывать твои безумные выходки!
— Эльза! — громко приказал Стефан. — Подай крепкий кофе на две персоны в кабинет!
Когда они вошли, Стефан достал из бара бутылку шнапса и две рюмки. Его до сих пор колотило. Хорошо, что Равиль не растерялся и успел отреагировать и спрятаться. Скорее всего, комендант его даже не ранил.