Одно из заседаний, описанное мистером Роджерсом, имеет весьма характерные особенности. Оно произошло 17 февраля 1885 года в присутствии четырнадцати участников, в благоприятных для опыта условиях. Небольшая комната, смежная с той, в которой находились участники, использовалась в качестве «кабинета», однако мистер Иглинтон не ушел туда, а расхаживал между приглашенными, которые сидели на стульях, расставленных подковой. Материализованная фигура прошла вдоль ряда зрителей и обменялась рукопожатием с каждым из присутствующих. Затем эта форма устремилась к мистеру Иглинтону, который еле стоял, опираясь на плечо мистера Роджерса, и, обняв медиума за плечи, удалилась вместе с ним в «кабинет». Мистер Роджерс пишет:
«Форма имела вид мужчины, по виду — старше медиума и выше его на несколько дюймов. Этот мужчина, закутанный в белую развевающуюся накидку, был полон жизни и воодушевления. В какой-то момент он находился примерно в десяти футах от медиума».
Особый интерес вызывает та разновидность медиумизма Иглинтона, подтвержденная множеством свидетельств, которая носит название психографии, то есть «самопроизвольного появление надписей на грифельных досках». Принимая во внимание выдающиеся результаты, полученные им в этой области, нельзя не упомянуть, что в течение трех лет он безрезультатно пытался получить хотя бы одну надпись. Считая этот вид связи с потусторонним миром наиболее подходящим для тех, кто впервые сталкивается со спиритизмом, в частности потому, что все сеансы при этом проводятся при полном освещении, он с 1884 года сконцентрировал на нем все свои усилия. Отказываясь провести сеанс материализации перед кружком неискушенных спиритов, не принимавших участия в сеансах психографии, он мотивировал свое решение следующим образом:
«Я считаю, что на медиуме лежит большая ответственность и что он обязан удовлетворять те просьбы, с которыми к нему обращаются. Тем не менее мой весьма разносторонний опыт доказал, что ни одного скептика (какими бы благими ни были его намерения) невозможно разубедить на сеансе материализации. Напротив, его скептицизм может только возрасти, что приведет к поношениям в адрес медиума. В обществе, объединяющем спиритов, настроенных на восприятие подобных явлений, возникает совершенно особая атмосфера, и для них я с удовольствием готов провести сеанс. Неофитов же следует подготовить, используя специальные методы. Если ваш друг согласен прийти и пронаблюдать появление надписей на грифельных досках, я с готовностью уделю ему один час. В противном случае я отказываюсь проводить сеанс по причинам, указанным выше, и надеюсь, что они понятны вам, как и всякому другому здравомыслящему спириту».
Иглинтон пользовался обыкновенными школьными грифельными досками (участник сеанса мог, если хотел, принести доску с собой). Доска протиралась, затем на нее помещался кусок грифеля, а доска прижималась к столешнице снизу. Медиум держал ее одной рукой, причем его большой палец находился у всех на виду — на внешней поверхности столешницы. Затем раздавался скрип грифеля о доску, и после сигнала (трех хлопков) доска извлекалась из-под стола с какой-либо надписью. Использовались также две доски одинакового размера, крепко связанные шпагатом, или же складные доски-ящички, снабженные замком и ключом. Зачастую надписи появлялись на доске, положенной прямо на стол, когда грифель помещался между ней и столешницей.
