По истечении перемирия император согласился признать совершившийся факт, т. е. образование итальянской лиги. В 1183 г. его послы подписали в Констансе договор. Император, стыдясь понесенного поражения, настоял на своем праве отступить с почетом. Он мог бы наказать всех ослушников, говорится в договоре, но, по милосердию своему, он дарует мятежным коммунам мир, прощая их. «Мы даруем вам, — обещает Фридрих членам союза, — те регалии и кутюмы, коими вы владели с давних пор, право иметь коммунальную армию, укрепления, уголовную и гражданскую юрисдикцию в городах и на их территориях. Пусть местные епископы и императорские уполномоченные исследуют на месте объем прав и регалий, которыми издавна владели города. Те договоры, которые были заключены из страха к нам или по принуждению наших нунциев, не считаются действительными. Союз городов может быть возобновлен, когда города того пожелают. В городские консулы избираются только те, которые принесут нам присягу на верность. Требуемую инвеституру они получат или от нас, т. е. через посредство нунциев (т. е. агентов) наших, на пять лет, или от епископа. По истечении указанного срока каждый город пошлет нам послов за новой инвеститурой, которая всегда дается безвозмездно. В делах исковых свыше 28 ливров — предоставляется апеллировать епископу или нунцию нашему, которые будут честно решать дело, сообразно обычаям и законам этого города. Император удерживает за собой право на пребывание в городах, но обязывается оставаться в каждом городе или диоцезе столько времени, сколько вызывается необходимостью, дабы пребывание его не было в тягость». Все граждане от пятнадцати до семидесяти лет, через каждые десять лет, должны приносить императору присягу в верности. Дается всеобщая амнистия. В заключении была сделана оговорка, что если какой город нарушит статьи договора, то прочие города принудят его к исполнению условий, причем общий мир нарушен не будет.
Рассматривая эти условия, мы видим, что в Констанце был достигнут компромисс между претензиями повелителя Священной империи и старыми вольностями городов Ломбардии. Коммуны не выходили из подчинения империи, но они устанавливали предел всяким деспотическим покушениям германских императоров или собственно немцев. Папа был и остается покровителем коммуны, но, как сама война имела патриотический характер, так и договор стремится гарантировать политическую и гражданскую свободу Ломбардии. Самое унизительное условие для Фридриха I заключалось в ограничении срока его пребывания в городах, но оно являлось существенно необходимым для урегулирования взаимных отношений. Мирные итальянские горожане, победившие своим непоколебимым геройством немецких латников, после тяжелых жертв, принесенных ими отечеству, могли справедливо гордиться минувшей войной и приравнивать Леньяно к Марафону. Эта продолжительная война показала присутствие великих сил в народной массе, руководимой лозунгом свободы. Когда Фридрих в досаде на неудачу под Кремой во время продолжительной осады приказал казнить пленных горожан, то осужденные, мужественно встречая смерть, воздевая руки к небу, восклицали: «Умереть за свободу — это высочайшее счастье после самой свободы»[211]. Эти люди погибали во имя идеи политической свободы, впервые проявившейся на почве Северной Италии. С этой идеей сочеталось представление о возможности достигнуть лучших условий гражданской жизни во время общего бесправия. Можно положительно заключить, что именно в те годы, под влиянием жизненных условий и побуждений, сложилось понятие о политических и гражданских правах. Эти права были подсказаны нуждой, потребностью лучшего существования; здесь же они развились и обратились в идею политической свободы, которую впоследствии, в разных местах Запада, люди, боясь быть вновь порабощенными, отстаивали ценой страшных жертв, хотя находились в положении более выгодном, чем разрозненные ломбардцы XII в.
Вот в чем заключается высокое значение и всемирно-историческая важность Констанцкого мира.
После этого ломбардцы приветствовали Фридриха не как врага, а как друга. Пройдя по Северной и Средней Италии как покровитель, он завязал связи с Неаполем, женив своего сына Генриха на Констанции, дочери и наследнице короля обеих Сицилий. Императору казалось, что он стеснил папу с двух сторон, но вышло нечто противоположное: неаполитанское наследство, как увидим впоследствии, было причиной гибели Гогенштауфенов.
Последние годы жизни Фридрих посвятил святому делу. Он принял участие в третьем крестовом походе. Здесь он нашел свою смерть. Он погиб в Малой Азии, в речке Каликадне, во время переправы во главе воинов Креста.
Торжество Рима. С блеском папство вступает в XIII столетие. Настало время его полного могущества, к которому оно стремилось и которого, наконец, оно достигло, хотя ненадолго.
