Упомянутый Гартингом Бабаждан был на самом деле мещанин местечка Дубоссары Херсонской губернии Бер-ко Янкелев Батушанский, секретный сотрудник Екатеринославского охранного отделения, куда “приглашен” был в начале сентября 1902 года. Уже в конце октября 1902 года он стал сообщать начальнику охранного отделения ценные сведения о противоправительственной деятельности местной еврейской интеллигенции, а в декабре, когда он открыл в Екатеринославе зубоврачебный кабинет, Батушанский стал центром, которому были известны самые конспиративные замыслы социал-демократических и эсеровских организаций в Екатеринославе.
Батушанским были выяснены делегаты Организационного комитета РСДРП, приезжавшие в Екатеринослав для организации местной группы “искровцев”, равно как и супруги Азриель и Сарра Кушель, приехавшие в Екатеринослав для создания тайной типографии. 24 мая 1903 года Сарра Кушель была арестована. С 27 мая по 27 сентября 1903 года Батушанский отбыл 4-месячное тюремное заключение по делу кишиневской типографии (1902 г.), причем дал из тюрьмы ряд ценных для полиции сведений. После выхода из тюрьмы осенью он открыл жандармам тайную типографию эсеров и секреты Екатеринославского социал-демократического комитета.
По отзыву начальства, Батушанский как сотрудник проявлял весьма ценное качество - фотографическую точность передачи всех сведений с крайне осторожными и всегда основательными личными предположениями и, кроме того, глубокую обдуманность каждого своего шага и действия. При таких качествах Батушанский представлялся не только полезным и достойным полного доверия сотрудником, но и лицом, безусловно, способным работать самостоятельно.
Ввиду этого, Департамент полиции возбудил ходатайство о даровании Бабаджану пожизненной пенсии в 1200 рублей в год, “если он будет скомпрометирован в революционной среде не по своей вине”.
Получив уведомление об этом ходатайстве, Батушанский ликвидировал зубоврачебный кабинет, который давал ему определенное положение в обществе, и, сообразно с интересами политического розыска, выехал за границу, где он первоначально работал по партии социал-демократии, а затем, вследствие благоприятно сложившихся для него обстоятельств, получил возможность освещать деятельность максималистов. Одним из наиболее видных дел, данных им, является приезд из-за границы в Россию с несколькими максималистами; результатом представленных по сему делу Батушанским сведений были произведенные по Москве и Петербургу ликвидации местных групп эсеров-максималистов (Людмила Емельянова, княжна Мышецкая, Иван Коломийцев и другие).
Разоблаченный осенью 1909 года Бурцевым, Батушанский получил пенсию от Департамента полиции, но Столыпин “надул” провокатора: вместо обещанных 1 200 рублей назначил ему лишь 600 рублей.
Чтобы покончить с периодом Ратаева, нужно сказать, что Азеф доставил Ратаеву подробный доклад о Пражской конференции представителей российских революционных и оппозиционных групп (с 30 сентября по 8 октября) с Черновым (представитель ЦК партии эсеров под кличкой Диканский).
Еще в период Рачковского в 1901 году был разоблачен, как секретный сотрудник, старый революционер Николай Паули, арестованный в 1883 году по делу типографии “Народной воли” в Петербурге и сосланный в Восточную Сибирь, откуда он несколько раз неудачно пытался бежать. Паули был одним из основателей “Лиги аграрного социализма”. Ему пришла в голову несчастная мысль разоблачить Рачковского. Он обратился к нему с предложением услуг и просил по 1 000 франков в месяц. Рачковский давал ему 2 месяца по 600 франков, но затем, опасаясь Паули, опубликовал первое письмо Паули к нему, разославши калькированную копию письма эмигрантам в Париже, Лондоне и Швейцарии. Кроме того, по просьбе Рачковского, Паули был выслан в Швейцарию французскими властями. На товарищеском суде в Швейцарии Паули заявил, что цель его состояла в убийстве Зволянского, Зубатова или Рачковского. Окончательное мнение по его делу склонилось к тому, что Паули действовал корыстно.
Гартинг управлял заграничной агентурой до начала 1909 года, когда Бурцев на основании данных, сообщенных ему главным образом Меныциковым, напечатал во французских газетах, что глава русской политической полиции за границей, проживающий в Париже статский советник и кавалер многих российских и иностранных орденов (в том числе и французского ордена Почетного легиона) Аркадий Михайлович Гартинг не кто иной, как бывший политический эмигрант, а затем провокатор, долгие годы состоящий на службе русской полиции. Абрам Гекельман-Ландезен - один из организаторов (с провокационной целью) знаменитой мастерской бомб в Париже, приговоренный за это судом французской исправительной полиции к тюремному заключению, но своевременно скрывшийся.
К этому полицейскому скандалу, в течение долгого Бремени не сходившему со столбцов не только французских, но и всех европейских газет, мы еще вернемся; теперь же обратимся к эпохе гартинговского управления заграничной агентурой.
В начале гартинговского управления произошла и знаменитая трагедия Черняка.
