Из содержания вышеупомянутых списков усматривается нижеследующее: в Париже, в агентуре, числится б человек Из них Чашников, по старости, производительной работы делать не может. Ильин состоит машинистом. Из 4 наружных агентов для наблюдения употребляются только Самбен и Левек, который, как мне известно из дел, особенными способностями не отличается; Фернбах годен лишь для собирания справок. Бинт же, прежде занимавшийся наружным наблюдением, состоял при действительном статском советнике Ратаеве в роли ближайшего и доверенного помощника; по наружному же наблюдению на него никаких поручений не возлагается, и он заявляет, что наблюдением больше заниматься не будет.
В Женеве находится б человек, числящихся в агентуре. Из них Риго, еще несколько лет тому назад бывший наблюдательным агентом, в настоящее время к таковой службе не пригоден вследствие характерной наружности (непомерно толст), Депассель, Баке и Делеамон, состоящие на службе в женевской полиции, пригодны лишь для доставления в Женеве заграничной агентуре Департамента полиции частным образом кое-каких справок о проживающих там революционерах. Мерсие поставляет корреспонденцию для перлюстраций, которой специально занимаются Риго и г-жа Депассель.
В Лондоне наружным наблюдением занимается агент Фарс, а собиранием справок - англичанин Торп.
Таким образом, для надобностей наружного наблюдения в Париже, Лондоне и Швейцарии при настоящем наличном составе в распоряжении заграничной агентуры в действительности остается всего лишь три человека”.
Переходя затем к рассмотрению финансовой сметы Ратаева, Гартинг высказывает удивление, каким образом Ратаев мог платить такие большие жалованья агентам внешнего наблюдения, что месячные расходы на содержание последних превышали 3000 франков.
“Каким образом мой предместник, - говорит Гартинг, - уплачивая такие сравнительно крупные суммы некоторым из наружных агентов, мог содержать еще секретных сотрудников и платить, например, 900 франков в месяц известному Департаменту полиции Бабаджану (Батушанский), ныне уехавшему по указанию г. Ратаева из России с тем, кажется, чтобы постараться поступить на службу к гГуровичу, тем более, что, независимо Бабаджана, у него имелось еще несколько мелких сотрудников, которые при самом скромном жалованье, несомненно, получали в общей сложности около 1000 франков в месяц.”
Гартинг объясняет это тем, что Ратаев поставил такие высокие жалованья в смету только лишь перед своим уходом.
“Предположение это представляется мне, - говорит Гартинг, - еще тем более правдоподобным, что, помимо всех перечисленных расходов, г. Ратаев до сентября минувшего года платил ныне умершему Милевскому жалованье в 1250 франков в месяц, не считая 1000 франков наградных, и по смерти Милевского продолжал выдавать его вдове по 1000 франков в месяц, вплоть до минувшего января месяца. Затем по конец 1904 года он платил г.Голыиману по 1000 франков в месяц и 1000 франков наградных, а с 1 января по конец минувшего июля, т.е. до пожалования последнему пенсии, выдавал ему ежемесячно по 500 франков”.
Помимо компрометирования своего предшественника и соперника, Гартинг стремился этим доносом к осуществлению другой - более материальной - цели, а имен-
но: увеличить ассигнование отпускаемых в его распоряжение сумм.
Рачковский пошел навстречу желанию Гартинга, и ассигнования на заграничную агентуру были увеличены почти на сто тысяч франков, в том числе 12 тысяч франков было ассигновано на содержание нового сотрудника Девернина и 40800 франков на приобретение секретных сотрудников. Французу Девернину была поручена организация внешнего наблюдения.
ТАИНСТВЕННАЯ ТЕЛЕГРАММА
Итак, мы видим, что сотрудниками Ратаева были: Светлицкий, Бабаджан и другие.
Агентом Рачковского, который работал и при Ратаеве, и при Гартинге, был Л.Бейтнер. Сын чиновника, будучи изгнанным из Нижегородского кадетского корпуса в 1890 году за сбыт украденных у купца Коломнина денег, он отсидел по приговору Владимирского окружного суда семь месяцев в тюрьме, затем уехал за границу, поступил в Цюрихский университет и в 1892 году сделался сотрудником Рачковского. Действуя как провокатор, он участвовал 16 января 1894 года в анархической демонстрации в Цюрихе, был арестован, но вызволен Рачковским. В конце 90-х - начале 1900-х годов он жил в Лондоне, освещая старых народовольцев и Бурцева. Интересно отметить, что, параллельно с Бурцевым, Бейтнер освещал и помогавшего Бурцеву по отправке его изданий Петра Эммануиловича Панкратьева, истинная роль которого Бейтнеру и Рачковскому была неизвестна. Между тем, Панкратьев был сотрудником Петербургского охранного отделения.
