В 1911 году был заподозрен Михаил Тумаринсон, зубной врач, состоявший секретным сотрудником заграничной агентуры под псевдонимом Механик и Максаков. В мае 1909 года он доставил сведения о парижских группах анархистов-коммунистов, о “Буревестнике” и т.д. По официальному отзыву, личность Тумаринсона “представляется весьма сомнительной; за ним числилась серия дел по кражам у разных лиц и в различных городах денег, платья, белья и даже жен (!), а также несколько исков из Женевы, Цюриха, Лондона, Чикаго и Парижа”. В парижской колонии о нем были чрезвычайно нелестного мнения. В конце концов Тумаринсона заподозрили в политической неблагонадежности, и он уехал в Россию. По свидетельству Департамента полиции в июле 191Г года Тумаринсон намерен был не возвращаться за границу, а работать в России. Провал же свой он категорически отрицает.
ЖАДНАЯ КАТЯ
Провокатор Илья Чирьев, сын статского советника, 3 декабря 1906 года был арестован в Москве под фамилией Узнадзе по делу Гулина (был обнаружен склад бомб и оружия). В апреле 1907 года скрылся. 10 декабря 1909 года арестован в Москве под фамилией Васильев. Находясь под стражей, Чирьев ходатайствовал о замене ссылки в Сибирь выездом за границу, что по пересмотре обстоятельств дела и было ему разрешено. 22 февраля 1910 года Чирьев был освобожден из-под стражи и 8 марта выехал за границу. Об этом Департамент полиции сообщил заведующему заграничной агентурой на случай, если он найдет нужным войти в сношение с Чирьевым в целях приобретения его в качестве сотрудника. Красильников по этому поводу сообщил, что сношения с Чирьевым установлены и что ему выдана субсидия в 200 франков (июнь 19Ю года). В мае 1910 года помощник Красильникова Эргардт писал ему, что “вопрос о поездке Кати разрешен здесь в отрицательном смысле. Он пока в Россию не поедет. Адрес его следующий: Рим, Виа Джерманика, 85, синьора А.Филипченко, для К”.
“Охранка” не была довольна новым агентом. В марте 1911 года Красильников донес, что состоящий секретным сотрудником заграничной агентуры по группе максималистов Катя (псевдоним Чирьева) проявил полную бездеятельность и неосведомленность в революционных кругах, а также и не вполне порядочное отношение к делу, приходя по большей части лишь, только за деньгами, причем однажды заявил, что если он даст то, что имеет, то боится себя продешевить, так как эти сведения стоят дороже тех 250 франков, которые он получает в месяц. Ввиду такого поведения Чирьев из числа сотрудников был исключен. На это Департамент полиции указал заведующему агентурой, что Катя занимал, безусловно, серьезное положение в партии эсеров и что таких секретных сотрудников надо стараться удерживать в своем распоряжении всеми силами, а не отказываться отнюдь от их сведений и значительности уплачиваемого им содержания, так как сотрудники, подобные Кате, иной раз в течение целого года бывают не в состоянии доставлять какие-нибудь сведения, но затем в один день могут дать столь ценные указания, которые не сравнятся по своему значению со сведениями, данными заурядными сотрудниками.
Получив это письмо, Красильников, тем не менее, остался относительно Чирьева при особом мнении, сообщив в ответ, что Катя производит впечатление человека, не заслуживающего доверия, крайне легкомысленного, проводящего время в различных притонах, не интересующегося делом и не только не пользующегося каким-либо влиянием в революционной среде, но совершенно не имеющего с ней связей. Возобновление сношений с подобным сотрудником Красильников признал нежелательным. Находясь во Франции, Чирьев работал некоторое время в качестве зубного техника у одного дантиста в Бовэ. Опрошенный 20 июля 1917 года в Париже, Чирьев признал свои сношения с “охранкой”, но заявил, что полезного дела для них он “не сделал ни черта”.
В тот же 1911 год был забракован Красильниковым еще один сотрудник - Вульф Анкерман, мещанин Варшавы. Анкерман в революционной среде был известен под кличкой Файвел-Токарь, был арестован в Варшаве по делу анархистов-коммунистов и вскоре же, в августе 1908 года, сделался секретным сотрудником Варшавского охранного отделения под кличкой Белый. В 1909 году Анкерман поселился в Париже и вступил, под тем же псевдонимом, в число осведомителей заграничной агентуры. Доставлял сведения о еврейской группе анархистов в Париже, получая за это 150 франков в месяц. В марте был уволен за бездеятельность.
К 1912 году относятся сведения о доносчике Алексееве, о “неудачниках” Петрове, Лозанском, Альбауме и других. Петербургский мещанин Алексей Алексеев служил, по
его словам, бухгалтером в магазине Коровина на Садовой улице в Петрограде, а в Париже - в английской фирме, экспортирующей токарные станки. В 1912 году заграничная агентура получила секретные сведения о предполагаемом на 14 октября взрыве посольской церкви в Париже. Охрана приняла это всерьез и назначила на это число к церкви целый наряд чинов русской и французской тайной полиции.
