Звезда Просвещения озаряла средневековый Восток. Мусульмане отдавали себя архитектуре, искусству, наукам, войнам. Хорошо то, плохо ли – судить не нам, но не золото правило на Востоке, а дух, он выгодно отличал средневековое мусульманство от западного христианства.
…Наследниками Византии объявили себя Трапезундская и Никейская империи. Правда, слово «империя» для них слишком громкое и тяжелое. Речь шла о маленьких странах. В первой у власти стояли родственники албанских царей, во второй – греки-христиане.
Трапезундию поддержала Кавказская Албания в лице царицы Тамары, она посадила правителями своих дальних родственников, братьев Алексея и Давида, взявших имя «Великие Комнины». Здесь начиналась еще одна страница истории тюрков, наверное, самая короткая и самая малоизвестная. Она о Кавказской Албании, куда в то время входили и земли нынешней Грузии.
Поговаривали, будто род Комниных из степной Кумании (Лебедии), что между Доном и Днепром, в самом сердце Великой степи. Там всех называли «куманами» или «команами», потому что духом-покровителем здесь считался лебедь. Братья-правители были синеглазыми, светловолосыми и очень красивыми. Классические кипчакские лица.
О правлении Комниных известно очень мало. К сожалению, эти два брата-правителя оказались неопытными и нетерпеливыми политиками. Смелыми, но неумелыми. Победить они не могли, потому что в жизни нельзя без веры и без союзников. Они не знали то, в чем преуспели католики и мусульмане. В геополитике братья были новичками.
Словом, в 1215 году они стали данниками Халифата, как птицы, попали в умело развешанные сети. Алексей стал платить султану в год 12 000 золотых монет, 500 коней, 2000 коров, 10 000 баранов, 50 вьюков разного товара. И главное – обязан был держать ему стремя, когда тот выезжал верхом на прогулку…
Бесславно Трапезундия сошла с орбит мировой политики. Словно комета, вспыхнула и погасла. Арабы решили бы по-своему судьбу всех других наследников Византии. Но не успели. В геополитике появилась новая сила, она угрожающе росла, словно туча на горизонте.
Имя ей – Чингисхан.
С уходом Аттилы тюркский мир медленно иссякал, междоусобицы истощали его. От Байкала до Атлантики, от Москворечья до Индийского океана не стихали они: тюрки терзали друг друга. Веками. Не щадя. Чудовищно, но едва ли не все войны, что пришлись на Средневековье, были их войнами. Во враждующих армиях сражались кипчаки и огузы: одни за итальянцев, другие – за византийцев, третьи – за арабов, четвертые – сами за себя или еще за кого-то.
Война стала образом жизни для немалой части тюркского народа.
После Великого переселения народов Алтай был словно остров, затерянный в океане. Человечество будто забыло о нем. О Римской империи, Византии, Халифате знало, об Алтае – нет. О нем уже не вспоминали те, чьи предки были родом оттуда.
И беспамятство это не удивительно. Замечено, что родственные чувства теряются у людей через семь поколений. Иначе говоря, семь поколений после Аттилы и – «новые» англичане становились просто англичанами, «новые» французы просто французами, а немцы немцами. Они уже не помнили своих алтайских предков. Видимо, это заложено самой природой.
Чингисхан.
Вот Алтай и напомнил о себе, о своем предназначении.
Напомнил рождением величайшего тюрка. Гения всех веков и народов. Родители нарекли его Темучином. Мальчик родился в Делигун-Булдаке (Делюн-Болдок), священном месте на берегу Онона. Керуленский луг первым увидел его. Отец ребенка, Есугей-багатур правил в предгорьях Алтая. Но недруги отравили его. Увы, зависть, подлость, предательство с некоторых пор стали спутниками тюрков. Тысячу раз прав великий поэт Востока Омар Хайям:
…Враги убили бы и семью правителя, однако на пути встал сын с оружием в руке. Тринадцать лет было храбрецу. В его глазах пылал сметающий огонь мщения, а лицо светилось лучом победы. Увидев такое, даже враги опешили. Это и спасло мальчика, ему дали уйти.
Он ушел. Жил в лесах, добывая себе пропитание. Окреп. Собрал отряд. Прошли годы, и имя Темучин произносили с трепетом в голосе: перед умом и бесстрашием юноши склонялись даже зрелые воины. Все складывалось, как в легенде об Ат-сызе: обездоленный сын пошел на чужбину искать себе имя… Было именно так.
