История целибата полностью

В лирическом стихотворении Катулл обессмертил Аттиса, стремясь отразить его смущение, горечь и сожаление. Аттис, побуждаемый бушевавшей в нем яростью, отрезал свое мужское естество острым камнем.

Однако император Юлиан рассматривал оскопление как «священный и неописуемый урожай»[848], другие полагали, что галлы были мудрыми, непорочными и святыми. Кастрация становилась для них актом очищения, наделявшим их невинностью девственниц и детей, потому что только целомудренные люди могли исполнять некоторые обряды. Священники Кибелы были не единственными кастратами в классическом мире: кастрированные священники также служили богине Гекате в храме монастыря Лагина в Карии, на территории современной Турции; мегабизы, смотрители храма Артемиды в Эфесе, тоже принадлежали к числу кастратов. Таких людей было сравнительно немного; они кастрировали себя сами, вели безупречный и непорочный образ жизни, обладали гораздо большей духовной силой, чем те, кто добровольно соблюдал целибат, но в любой момент мог сбиться с пути истинного. Когда евнухи брали какое-то дело в свои руки, как это нередко случалось, они отказывались от мирских житейских забот и незамедлительно обретали превосходство.

[849]

В декабре 1966 г. скончался последний китайский евнух, завершив многовековую традицию кастрации как части подготовки к занятию важной должности на государственной службе[850]. Божественное происхождение этого обычая имело астрологический характер и привело к тому, что китайцы стали верить в доказательство определенными звездами того обстоятельства, что кастрация составляла путь к блестящим карьерным возможностям.

Со времени династии Цинь (221–207 гг. до н. э.), а может быть, даже еще династии Чжоу (1027–256 гг. до н. э.) евнухи служили во дворце, в Запретном городе, который императору было запрещено покидать[851]. Сначала императорский дворец охраняли евнухи-стражи ан йен; другие, которых называли ссу йен, следили за положением в императорском гареме и наказывали заблудших придворных дам. Евнухов кастрировали насильно, они происходили либо из представителей покоренных народов, либо из заключенных, осужденных на лишение половых органов за преступление, состоявшее в соблазнении незамужних женщин. (Похотливые и развратные женщины содержались под стражей до конца своих дней.)

Большим преимуществом евнухов была их неспособность к продолжению рода, поскольку это означало, что они никогда не стали бы руководствоваться честолюбивыми стремлениями своих детей. Оторванные от семей, не имевших права посетить их во дворце, евнухи могли обращаться лишь к императору как к той семье, которой они навсегда были лишены. По этим причинам представлялось, что в государственных делах им можно было больше доверять. Они могли присваивать себе деньги, но никогда не стали бы плести заговоры в интересах своих сыновей. Они могли как-то обмениваться любовными ласками с охраняемыми наложницами, но ни о какой беременности в результате этого речи не шло. Как не вполне мужчины, евнухи казались подходящими кандидатами в посредники между гражданами и императором – божеством, которому не по чину было вступать в контакт с обычными смертными, чтобы те не заметили, что повелитель на самом деле тоже самый обычный человек.

Через какое-то время честолюбивые китайцы стали обращать внимание на то, что перед евнухами открываются замечательные карьерные возможности, и начали кастрировать себя или своих детей, уподобляясь студентам, сдающим экзамены в надежде получить хорошую работу в будущем. К X в. была официально признана особая форма кастрации. Утвержденные претенденты шли в шанг цу (маленькую хижину) за пределами дворца, где операции проводил имевший государственную лицензию внештатный специалист со своими учениками.