Переговоры с миссией Мазуренко начались 17 января, на следующий день после формального объявления Украиной войны России. Советскую делегацию возглавлял Мануильский. Мазуренко пытался достичь соглашения за счет интересов военных властей УНР: «Происшедшие в последнее время убийства большевиков в Киеве – дело рук военных властей, и Директория не имеет к ним никакого отношения». По существу, Мазуренко искал соглашения между левым крылом Директории и большевиками. Мануильский предложил «посредничество» РСФСР для достижения перемирия между Директорией и Советской Украиной при условии созыва на Украине Съезда Советов на принципах, принятых в России, и участия войск УНР в войне против Антанты и белых (вскоре часть армии УНР и так перешла на сторону Советов). 1 февраля советская сторона несколько смягчила условия: «1. признание Директорией принципа власти Советов на Украине; 2. признание нейтралитета Украины с активной его защитой против всякого иностранного вмешательства, нарушающего этот нейтралитет; 3. совместная борьба против контрреволюции и 4. перемирие на время мирных переговоров». Это позволяло более вольно трактовать принципы организации Советов и вести войну против Антанты и белых только на украинской территории. Мазуренко согласился на эти условия.
Директории стало известно об этом 9 февраля, Винниченко предложил трактовать это положение в том смысле, как он предлагал еще в ноябре-декабре – провозгласив свою советскую власть. Однако в условиях советского наступления, краха фронта УНР Москва вряд ли могла бы принять такие условия.
6 февраля красные вошли в Киев. Не склонный к анархизму А. Гольденвейзер рассказывает о периоде киевской жизни после бегства гайдамаков и до прихода красных: «Период этот продолжался целую неделю. За это время все население убедилось в том, что отсутствие правительства тоже есть форма государственного строя, при том, пожалуй, не самая худшая государственная форма. Царило совершенное спокойствие, магазины были открыты, базары торговали, извозчики ездили».
Директория решила ставить на Антанту. 15 декабря в Одессе высадился 15-тысячный англо-французский экспедиционный корпус. Затем лидирующее место в интервенции на Украине заняла Франция, так как Британии была выделена сфера влияния восточнее – от Дона до Средней Азии. К французам присоединились греки, сербы и др. контингенты Антанты. Командующий французской дивизией генерал д» Ансельм потребовал от войск УНР очистить Одессу и прилегающие территории, что и было сделано. 7 февраля генерал д» Ансельм и его начальник генштаба Фрейденберг провозгласили, что «Франция и его союзники не забыли усилий, которые Россия сделала в начале войны, и теперь они пришли в Россию с целью дать всем благонадежным элементам и патриотам возможность восстановить в стране порядок, уже давно уничтоженный ужасами гражданской войны». Патриоты России – это не украинские националисты. Антанта и не собиралась теперь поддерживать Директорию, делая ставку на белое движение.
Под прикрытием интервентов в Одессе была создана белая военная администрация во главе с генералом А. Гришиным-Алмазовым. Здесь стала формироваться новая белая «Южно-русская» армия под рукововдством генерала А. Шварца. Но дело продвигалось медленно, так как часть офицеров предпочитала уезжать в район действий Добровольческой армии.
В приказе Ансельма говорилось, что «Франция и ее союзники пришли в Россию, чтобы дать возможность всем факторам доброй воли и патриотизма восстановить порядок в стране». Стало ясно, что французское командование считает Украину частью России, а за Директорией может признать разве что статус одного из российских «факторов доброй воли».
Французы выставили политические условия на переговорах с представителями УНР: устранение представителей левых партий из Директории, передача контроля над железными дорогами и финансами Украины, проведение аграрной реформы только на принципах вознаграждения собственника. В начале февраля Директория отвергла это грубое вмешательство в дела непризнанного государства, но переговоры продолжила. От имени директории их вел С. Остапенко, который призывал Антанту признать УНР и помочь в отражении агрессии большевиков. Того же добивалась и украинская делегация на Парижской конференции, впрочем безуспешно. В условиях наступления Красной армии и развала фронта Антанта для лидеров УНР оставалась последней надеждой на спасение.
