Анализ всех этих фактов дает возможность увидеть, что перелом в обстановке на рубеже XIV–XV веков, определявшийся уже внешнеполитическими событиями, становится гораздо яснее на примере фактов экономической истории. Конец 80-х годов XIV века и начало 10-х годов XV века, когда происходит переворот в области торговли и товарно-денежных отношений, вызвавший необходимость замены прежних денег и введения новых средств оплаты товаров и труда, является заметным, явственным рубежом старой и новой эпох. Если факты внешнеполитического порядка говорили о том, что период до середины XV века еще не вполне ясен по тенденции, что победа нового типа отношений, уже обозначившаяся в нем, все же не выражена убедительно, то на основе экономических фактов можно считать, что период, когда чаша весов колеблется между старым и новым, смещается к 1380–1440 годам, а уже после 40-х годов XV века ни о каком сомнении относительно направления развития в смысле победы Москвы как экономически, так и военно-политически говорить не приходится.
Если же к уже изложенным фактам прибавить, что за период в 50 лет, а именно за 1390–1440 годы, население Московского государства увеличилось вдвое[85] и что уже примерно в 10–20-х годах перенаселенность в связи с голодными, неурожайными годами выдвинула проблему перехода на новую, более прогрессивную систему земледелия – трехполье, то станет ясно, что полная экономическая победа Москвы фактически обозначилась к концу 30-х – началу 40-х годов XV века и что с этого времени вопрос о том, кому будет принадлежать безраздельная победа в руководстве Россией, был уже решен и экономическая база для создания централизованного государства уже полностью сложилась.
Действительно, правильные севообороты уже через 6–12 лет вызвали резкое увеличение производства хлеба на тех же площадях и при том же количестве рабочей силы. Это позволило Московскому государству не только сравнительно легко преодолеть нехватку хлеба в неурожайные во всей остальной Руси годы, окончившуюся трагически для Новгорода, но и накопить излишки хлеба, несмотря на усилившийся расход его в связи с увеличением населения не только за счет рождаемости, но главным образом за счет притока пришлых людей. Уже к концу этого периода, то есть к середине 40-х годов XV века, хлебная торговля захватывает монастыри и свободное крестьянство, которые стали сбывать хлеб купцам для более выгодной перепродажи его в другие княжества и за границу. Создававшиеся излишки хлеба ставили Московское государство в уникальное положение в это время. Ибо переход на трехполье был осуществлен Москвой чуть ли не на 100 лет раньше, чем, например, это было сделано в Швеции, в государствах Прибалтики, в Польше, Литве и в других русских княжествах.
Этот факт, не замеченный и не оцененный по достоинству до сих пор историками[86], ясно указывает на причины более раннего возникновения в Московском государстве условий для создания винокурения по сравнению с другими государствами Восточной Европы. Он не только объясняет нам причину особо благоприятного экономического развития Москвы по сравнению с другими русскими государствами, но и в значительной степени меняет и исправляет стандартное представление об исторической отсталости Московского государства. По крайней мере, по сравнению со своими ближайшими соседями на Западе – Данией, Швецией, Литвой, Польшей, Новгородской республикой, Тевтонским орденом и Ливонией – Московское государство в области развития экономики, организации и развития, сельского хозяйства и в деле общего развития производительных сил занимало более передовое положение. И притом опережало, например, Швецию[87] в этом отношении примерно на 80–100 лет. Насколько значительные преимущества давал в первые десятилетия (в первые 15–25 лет) резкий переход к новой системе трехполья, в какой степени создавались при этом значительные излишки хлеба и как это влияло на общее экономическое положение крестьянства и вообще всего народа, можно наиболее наглядно увидеть на примере Швеции, где тот же процесс происходил на столетие позже и где сохранились статистические данные, фиксирующие этот процесс. Характерно, что высокая конъюнктура, связанная с переходом к новой системе сельского хозяйства, держалась не более полувека, фактически 30–40 лет, а затем усиленное потребление зерна для винокурения резко ухудшило продовольственное положение в стране, что в конце концов завершилось кризисом в конце XVI века.
Общая картина этого развития отчетливо видна на примере Швеции.
* После двух десятилетий перехода на трехпольную систему земледелия.
Иными словами, кривая экономического развития в Московском государстве в 1446–1583 годах примерно должна была напоминать кривую развития в Швеции через сто лет – в 1555–1661 годах, но, конечно, в общих чертах.
