Все эти явления дают основание соотнести их в значительной степени с резким распространением пьянства, его массовостью и, главное, с изменением самого характера опьянения, вызывающего не веселье, а ожесточение. Именно это и дает основание предполагать, что сам характер, состав алкогольных напитков испытал какие-то изменения.
В каком направлении идет это изменение, совершенно ясно: производство меда сокращается, во всяком случае он предназначен лишь для стола знати. «Чернь», бедный люд, должны довольствоваться вначале суррогатом (наиболее известный суррогат – жидкий, разбавленный мед или недобродивший оксимель, настоянный на различных дурманящих травах, в том числе на полуядовитых и ядовитых). Благодаря чрезвычайной способности меда маскировать разные суррогаты (незначительное добавление меда или воска уже создает «медовый» запах), этот вид фальсификации опьяняющих напитков стал наиболее распространенным в XV веке, а в XVI–XVII веках он был усугублен отчасти привычкой настаивать и фальсифицированный мед, а затем и водку на табаке «для крепости».
Это обстоятельство совпадает с перенесением столицы всея Руси формально в 1426 году окончательно из стольного города Владимира в Москву, где с этих пор начинают совершать коронации на великое княжение, до тех пор происходившие во Владимире. Такое формальное перемещение центра тяжести политической жизни в густонаселенную Москву и ее окружение еще более усиливает разрыв с языческими традициями пивоварения, более сильными в Ростово-Суздальском крае (населенном финскими народами), но почти не получившими развития в собственно Московском княжестве, в его древних границах. Почти нет сомнений в том, что запрет Фотия (1410 г.) употреблять священнослужителям и монахам вино до обеда, даже если это касается только виноградного вина (под вином в это время подразумевали только виноградное), связан с сокращением ассортимента опьяняющих напитков в этот период и с сильным использованием фальсифицированного меда, вследствие чего именно монашество и священники, располагавшие запасами казенного церковного виноградного вина, стали расхищать его на личные цели, а не на богослужебные.
Именно этим и было вызвано указание о сокращении расходов вина в послании Фотия епископам. (Это можно косвенно подтвердить тем, что Фотий, грек, назначенный митрополитом в 1400 году, был уроженцем Мальвазии, родины лучшего греческого вина, ввозимого в Россию. Он не мог бы назвать водку вином. Следовательно, в 1410 году хлебного вина не было.) Однако 1410 год мы можем рассматривать как время, когда в области снабжения и расходования опьяняющих напитков положение в Московском государстве стало напряженным. Вполне понятно, что именно в этот период и должно было возникнуть стремление к созданию более дешевого, чем мед, но столь же крепкого и натурального опьяняющего напитка.
Поход церковников против изготовления пива в 1424 году еще более убеждает, что создание хлебного вина, водки, очень близко к этому времени. Можно даже предположить, что Церковь не стала бы резко выступать против запрета пивоварения в московских уездах, не имея ему альтернативы, хотя это, разумеется, и необязательно может быть так. Во всяком случае, такая возможность не исключена. Если к этому прибавить уже известный нам факт, что в 1429 году генуэзцы вторично демонстрировали при проезде в Литву аквавиту (спирт) великому князю и его двору, то в свете новых фактов это известное нам сообщение приобретает более веское значение. Вполне возможно, что на этот раз аквавитой-спиртом заинтересовались в России всерьез, и не ради забавы, а с расчетом на ее производство.
Следовательно, к концу 20-х – началу 30-х годов XV века вопрос о создании хлебного вина вполне назрел со всех точек зрения, и прежде всего с точки зрения создания запасов зернового сырья. Ведь именно в 30-х годах впервые сказываются результаты перехода на трехпольную систему. По крайней мере, к началу 40-х годов, то есть после периода в 9–12 лет, в течение которых трехпольная система «наращивает силу», можно почти с уверенностью говорить о наличии необходимых запасов зернового сырья для удачного старта винокуренного производства.
