Она послушно тряхнула головой, а когда двинулась через комнату к нему, произошло нечто странное: все вязаные половики у нее под ногами стали сначала разъезжаться, а потом съезжаться. Так стремительно она шагала.
Лео остановил ее, расставив навстречу ей руки и заключив ее в объятия.
Когда он ее обнял, его голос переменился. Он зазвучал с музыкальными интонациями, с чередующимися высокими и низкими нотами:
– Ну что с тобой, Патти Пи? Давай не будем нарушать наш уговор, Патти Кекс. Будем делать то, что и всегда: сварим какао, вычистим кошачий лоток, как в самое обычное утро. Ты можешь это сделать для меня?
Я видела, как он прижал губы к ее уху.
А потом обратился ко мне поверх ее головы – его голос уже не пел:
– Линда, поможешь мне сделать одну вещь?
Я-то думала, что он меня полностью игнорирует, поэтому его вопрос застиг меня врасплох. Я нахмурилась и уже приготовилась отрицательно помотать головой. Но потом ощутила, как мои плечи приподнялись, как бывало всегда, когда требовалось занять оборону. Когда он выпустил Патру из объятий и повернулся, я невольно поплелась за ним.
Меня разобрало любопытство: я ничего не могла с этим поделать.
– Патра! – строго произнес он, когда она двинулась за нами следом. – Свари какао. Потом кошачий лоток. Оденься. Может быть, повторишь урок? Сегодня замечательный день.
В моем сне Пол был ловкий и быстрый. И вел себя одновременно озорно и возбужденно, чем забавлял и одновременно раздражал меня. В моем сне я в конце концов на него рассердилась не на шутку. Было в его поведении что-то зловредное – в том, как он полз на животе по хрупкому льду. И когда я последовала за Лео в детскую, я еще ощущала остатки негодования, которое Пол у меня вызвал во сне. Но стоило мне только взглянуть на него, лежащего в кровати, как мое негодование вмиг улетучилось. Он же был всего лишь маленьким ребенком. И сейчас этот маленький ребенок спал. Я даже успокоилась, увидев, как он тихо лежит на животе, по самую шею укрытый одеялом, из-под которого торчала его золотистая головка. Его потрескавшиеся губы были разомкнуты, глаза закрыты.
– Ну вот, Линда, ты только не бойся, – пробормотал Лео за моей спиной, и, как только он это произнес, меня разобрал жуткий страх. – Линда, все в полном порядке. – Мне почудилось, что он захотел похлопать меня по плечу.
Лео прикрыл дверь, и моим первым побуждением было отпрянуть прочь от кроватки. Вторым – стало желание срочно найти выход. Я пока не поняла, в какую западню он меня завел. Я почувствовала, как у меня свело икры и сотни иголочек впились в кончики пальцев.
У Лео было перекошенное лицо. Он ощупывал одну щеку кончиком языка, и я сразу интуитивно поняла, что так он делал, только когда оставался один.
– Мы играем в «Конфетную страну», – объяснил он почти сконфуженно, указав рукой на пол.
– Во что?
Но и так все было понятно. На ковре была разложена картонная доска, по которой змейкой извивалась тропинка из разноцветных клеточек.
– У Пола синяя фишка. У меня красная.
– Ясно.
Но Пол спал.
– Поиграй за него. Сейчас его ход. – Лео ободряюще кивнул. – А я сбегаю в туалет, я быстро, а потом мне надо сделать короткий звонок. Позови меня, если что…
Лео произнес это так жалобно, таким извиняющимся тоном, что мне даже стало его жалко. Он стоял и складывал на прикроватном столике Библию и еще какие-то книжки неровной низенькой башенкой. Потом посмотрел на тарелку с несъеденными блинками на комоде, – так поспешно, не повернув головы, словно не хотел, чтобы я заметила его взгляд, словно не смог удержаться, чтоб не посмотреть туда. Потом просто стоял и ничего не делал. Глаза красные, язык тычется в щеку изнутри.
– Лео… – обратилась я к нему.
Он начал кончиками пальцев заправлять рубашку за пояс.
– Вы только не бойтесь, – услышала я свой голос. Лео заправлял рубашку, заталкивая ткань поглубже. Он подтянул шорты и снова стал заправлять рубашку. Ткань натянулась на его плечах, и такое было впечатление, что он готов всего себя по самые плечи затолкать за пояс.
Чтобы отвлечь его, я присела на ковер рядом с доской «Конфетной страны».
– Пол, – позвала я, чтобы заставить Лео уйти. – Твой ход!
