© из журнала "Уральский следопыт" №№1,2 2008 г.
Когда-то я замечательно умел спать в машине, а потом вдруг перестало получаться. И теперь всю ночь напролёт жгу костёр, лежу на старом полушубке, гляжу на звёзды, размышляя об одном и том же: есть ли там Кто-нибудь, а если есть, думает ли Он обо мне лично, а если думает, го - что?..
Да-да, не смейтесь, ведь если Он есть и если думает, то непременно - о каждом лично, ибо Он - по определению - не начальник, не вождь, оперирующий людской массой и мало кому доступный, и Ему мы интересны все без исключения, притом не в совокупности, а строго индивидуально
Озеро вздыхает и перебирает тростник, словно чётки. невидимые рыбины го и дело выпрыгивают изводы и шумно падают обратно - возможно, их тоже волнуют эти непостижимые звезды, и рыбинам хочется достать хотя бы одну. Вот дуры. Впрочем, и я не лучше.
- Разрешите к вашему огоньку? - вдруг доносится из темноты, отчего я слегка вздрагиваю - ну, нельзя же так подкрадываться по воровски, если нет у тебя воровских намерений, приличный человек к другому человеку никогда не должен подкрадываться.
- Чего тебе? - резко подбираюсь на своей лежанке, даже не думая скрывать недовольство непрошеным гостем, кто б он ни был
- Да ничего особенного, простите великодушно. -Передо мной нескладный человек весьма потрепанной наружности и не поддающегося определению возраста, он смущён и в принципе не может быть опасен, и мне уже слегка неловко от моей не спровоцированной, пожалуй, свирепости. - Однако я бы с удовольствием посидел тут с вами немного, если вы. разумеется, не против.
- Я не против, посиди, раз пришёл, только в другой раз не подкрадывайся, за это и побить могут. Садись, тебе говорят, уху хлебать будем, чай пить, а насчёт другого извини - не держим.
- Вот спасибо, честно говоря, я только об этом и мечтал, хотя почти совсем не рассчитывал! Я. видите ли. как раз голоден, как собака. А за то, что тихо подошёл, простите, ради бога, привычка такая с некоторых пор сама собой выработалась.
И он садится, как-го по-особом у сгруппировавшись, будто в этой жизни его каждый день бьют, становится невероятно маленьким, как циркач, зарабатывающий на жизнь тем. что приучил своё тело умещаться в немыслимый для нормального человека объем.
Я наливаю в миску моей фирменной, очень наваристой ухи. в сущности, это уже не уха, а как бы рыбное рагу с незначительной примесью картошки, слегка поколебавшись, добавляю внушительный бутерброд с полукопчёной «краковской». но колеблюсь я вовсе не от жадности, а потому только, что всё ведь, вообще-то, рассчитано.
- Вот, как говорится, чем богаты... Да что ж ты спрессовался, скомкался весь, сядь по людски, а то мало ведь поместится!
- Ничего, достаточно поместится, вот увидите, - гость улыбается чуть чуть, чуть-чуть распрямляет плечи. И принимается-таки за еду.
И пока он насыщается, я довольно бесцеремонно разглядываю его. Занятый едой, он, конечно же. чувствует мой взгляд, но, судя по всему, аппетит у него от этого не портится.
Спохватившись, я ставлю на огонь покрытый ядрёной копотью чайник - нарочно не чищу, чтоб солидно смотрелся - чайник почти сразу закипает, потому что кипел совсем недавно. А мой гость уже. слышу, шкря бает ложкой по дну посудины. Он весьма резво приканчивает основное блюдо, даже рыбных косточек не остаётся почти, берётся было за бутерброд, но. вспом нив про чай. с видимым усилием приостанавливает работу челюстей.
А чай уже и готов. Наливаю ему. а заодно себе, придвигаю поближе к парню баночку с сахаром, он кладёт две ложечки и пытливо смотрит на меня. я. разумеется. жестом поощряо. валяй, мол. гость удваивает дозу и передаёт инструмент мне. а я уж своей рукой черпаю для него из моей сахарницы дважды. Потом мы сосредоточенно предаемся чаепитию, смачно прихлёбываем да потеем, созерцая отражающиеся в кружках созвездия
А потом гость идёт к воде мыть посуду - свою и мою - а я. развалившись на тёплом лохматом лежбище, задумчиво изучаю его костлявую спину, пытаясь по ней, а также прочем, что ещё удаётся различить в колеблющемся слабом свете прогорающего костра, сочинить судьбу этого незнакомого человека. Но ещё. разумеется, умиляюсь собственному великодушию, неизвестна перед кем мысленно оправдываясь: «Пустяки, так на моём месте поступил бы каждый...»
Да что.,думаю я, в его судьбе может быть замысловатого: ханыга и ханыга, каких немало было на Руси всегда, но нынче особенно расплодилось, в давние времена, вероятно, способный к какой нибудь незамысловатой работе, а теперь абсолютно не способный ни на что. Не исключено также, что в одной из окрестных выморочных деревушек есть у него полусгнившая избёнка, далёкими предками построенная, а в избёнке дебильные дети и жена-тварь, тоже алкашка, но ещё и не дура подраться, да потом призвать на подмогу соседей, всю вину за инцидент свалив на эту вот самую бессмысленную немочь, что, разумеется, в общем смысле так и есть, но в конкретном - отнюдь...