Прежде всего, таким образом, вставала проблема языка. Ее решение подготовлялось издалека, еще со времен глубокого чосеровского влияния на шотландскую литературу, и на протяжении XVII в. проблема была фактически исчерпана. Если в сфере идеологической, особенно религиозной, борьба вокруг шотландской самобытности не утихала до XIX столетия, то даже среди воинствующих патриотов не выдвинулось ни одного значительного сторонника местного диалекта. Продолжала существовать на шотландском языке народная поэзия. Некоторый местный колорит сохранялся в литературе письменной. Впрочем, по-настоящему этот колорит был создан позднее, в эпоху Бернса — Скотта, а в XVII в. у многих вполне шотландских по своим интересам писателей шотландизмы не встречаются вовсе. Напротив, многие из них стараются достичь наивозможной чистоты и естественности английского языка.
Шотландская литература XVII в. отличается бедностью жанров, в особенности прозаических, и почти полным отсутствием драмы. Проза — это теологические трактаты, а в драме чуть ли не единственным примером является анонимная и незначительная пьеса «Филот» (1603). Пуританизм, как и в Англии (а в Шотландии он был особенно силен), конечно, не благоприятствовал развитию драматургического искусства. Основным родом литературы в Шотландии XVII столетия остается поэзия — лирика, любовная, философская и гражданская.
Наиболее заметный среди шотландских поэтов того времени — Уильям Драммонд (1585—1649), к имени которого обычно прибавляется указание — «из Готорндена», ибо он жил главным образом в родовом владении, неподалеку от Эдинбурга. В молодости Драммонд путешествовал, получил хорошее образование, однако после смерти отца и внезапной кончины своей невесты уединился в наследственном замке.
В Собрании сочинений Драммонда, изданном посмертно, подчеркивалось, что он «известен по всему острову (Британскому)». Для поэта-шотландца это, конечно, положение исключительное, точно также как специфичны и другие особенности его судьбы. Именно у него в стихах нет ничего шотландского. И даже английское воспринимается им через посредство континентально-европейских поэтических норм.
В обширной библиотеке Драммонда, которая была им завещана Эдинбургскому университету и сохранилась до наших дней, первое место занимают книги латинские, потом — французские, значительно меньше английских, есть также итальянские и испанские. Это соответствует кругу литературных интересов Драммонда, хотя на первом месте для него стоял, конечно, Петрарка, автор итальянских сонетов, а не латинских поэм. Беседа Драммонда с Беном Джонсоном, записанная им и закрепившая его имя в истории литературы, свидетельствует, насколько близок ему был английский литературный мир. Но все же французская поэзия и вообще французское играет в его творчестве, действительно, важную стимулирующую роль. Объясняется это и биографически: из европейских стран Драммонд посещал главным образом Францию.
Ориентация Драммонда отличается, по мнению исследователей, известным архаизмом. Он тяготеет к более старой школе — Петрарка, Ронсар, Сидней. Из французских имен он остановился на Ронсаре и Малерба уже не принял. «Прозаическое обдумывание стихов» было Драммонду чуждо. В беседе с Джонсоном он отмечает как странность признание Джонсона в предварительном изложении мыслей прозой, лишь с последующим ее переложением на стихи.
Эдвард Филлипс, племянник Мильтона и первый редактор Драммонда, назвал его «сладостным, созерцательным и чувственным» — определения, обычные для поэта, испытавшего сильное воздействие петраркизма и французской Плеяды.
По настроениям и интересам Драммонд был близок английским «поэтам-кавалерам». Сборник его «Стихотворений» (1616), выражающих на всевозможные лады безутешную приверженность даме сердца, элегия «Слезы по смерти Мелиада» (1613), в которой оплакивается кончина наследного принца, и «Четвертый праздник» (1617), где прославляется правящий король, служат соединительным звеном между куртуазностью Сиднея, Спенсера и «кавалерской» лирикой.
Существует даже устойчивое предание о том, будто смерть самого Драммонда была ускорена известием о казни английского короля. Посмертно вышла «История Шотландии» Драммонда, охватывающая «правление пяти Джеймсов», однако не имеющая существенного значения.
Народная шотландская поэзия в XVII столетии еще живет в своей естественной сфере, сохраняя популярность во всех слоях шотландского общества. В таком состоянии она будет существовать еще и в XVIII в., все более и более, однако, переходя в стилизацию.
