Наиболее видным автором житий был патриарх Паисий (середина XVI в. — 1647), деятель с широким культурным кругозором. Он собрал и сохранил немало ценных рукописей. Его «Житие царя Уроша» (1642) — живой легендарно-биографический рассказ, в котором, кроме характеристики самого Уроша, нарисована картина жизни Сербского государства того времени (XIV в.). В отличие от предшествующей житийной литературы Паисий использует не только памятники письменности, но и народные предания и легенды (псевдоисторическая легенда об убийстве Уроша его соперником, кралем Вукашином). Повествование о жизни и смерти Уроша перебивается отступлениями, в которых Паисий осуждает убийцу, действовавшего по «наущению дьявола». Житие носит ярко выраженный патриотический характер, что проявляется в описании величия древнего сербского Душанова царства, в восхвалении согласия вельмож, в осуждении мятежей и феодальных раздоров, в которых автор видит одну из причин поражения сербов в битвах с турками. Другой причиной завоевания Сербии он считает божье наказание за «грехи». Такое наказание понес и Вукашин: его войска были разбиты турками на реке Марице (1371), а сам он утонул. Для жития свойственны обычные мотивы «чуда» на могиле праведника, наказания его убийцы. Литературный талант Паисия наиболее ярко проявился в описании битвы на Марице. Картина битвы выразительна, драматична, полна движения. Турки, перепуганные встречей с большим войском Вукашина и Углеши, готовы платить им дань: они посылают послов и просят оставить их в мире. Но послы, увидев в стане сербов разгул, пьянство и разногласия, сообщают об этом «своему начальнику», и турки разбивают сербов. Такого рода сцены выходят за пределы традиций житийного жанра. Паисию принадлежат также житие Стефана Первовенчанного и «похвалы» в честь Уроша и Стефана.
Другим жанром, в котором развивалось повествовательное начало, были летописи и родословы. Они представляли собой обычно краткие перечисления исторических событий и лиц (так же как «похвалы» были кратким восхвалением «святого»), отличались обилием восклицаний и риторических вопросов. Произведения этих двух жанров послужили своеобразной школой для графа Георгия Бранковича (1645—1711), автора «Славяно-сербской хроники» в пяти томах. Человек сложной судьбы, живший в Венгрии, России, Турции и Румынии, Бранкович сумел убедить австрийского императора Леопольда I в том, что он потомок сербской династии Бранковичей (каковым не был) и сможет поднять восстание сербов против турок. Он отправился в Сербию, но после попыток подготовить восстание (независимо от Габсбургов) был заключен в тюрьму, где пробыл до самой смерти — 22 года. Там он и написал свою хронику.
В хронике Бранковича соединились черты старого летописания и возникающей историографии. Он начинает повествование от сотворения мира и доводит до 1705 г. События он объясняет «волей божьей», главную роль в них отводит феодалам, некритично использует источники. Вместе с тем он стремится обосновать историческими материалами свое повествование, излагает историю сербского народа в связи с историей соседних народов. В хронике Бранкович использует такие литературные приемы, как вымысел, экспрессивные описания, лирические отступления, патетические характеристики исторических деятелей. Все это было подчинено патриотическому духу хроники и содействовало развитию национального самосознания сербского народа.
Поэзия в сербской литературе носила религиозный характер и была связана со средневековой традицией. Это были главным образом акростихи и панегирики. Так, в «Службу царю Урошу» (1642) включены акростих и шестистишие, в котором автор восхваляет Уроша как правителя «отечества своего», представителя «царского колена» (династии Неманичей), славит его ум и благочестие.
В религиозных стихах существовали две идейно-тематические линии. Первую из них представляют стихи о покаянии грешника (стихи Йована Светогорца, монаха Петрония, особенно Киприана Рачанина). Такого рода стихи иногда приобретали религиозно-философский характер, как, например, у Михаила Смедеревского (первая половина XVII в. — 1711 г.):
...Рука нечистая и грешная Ныне здравствует, заутра недужит,
Ныне радуется, заутра печалится,
Ныне во младости, заутра в старости,
Ныне во славе, заутра в бесчестии,
Ныне в голоде и жажде, заутра в объядении и пиянстве.
Ох, ох, лютое горе мне.
Основные темы второго типа стихов — патриотические чувства: авторы обращались с просьбами к богу и святым помочь им в победе над «иноплеменными». Патриотические мотивы усилились к концу XVII в. в произведениях Киприана Рачанина, для которого религиозная образность служила традиционным средством выражения его идей. В стихах о князе Лазаре он просил этого «святого» «отечество твое сохранить от всякого измаилитского нападения».
На вторую половину XVII в. приходится деятельность сербского переводчика, украинца по происхождению, Самуйло Бакачича. Он переводил книги с церковнославянского и греческого языков, в том числе церковно-полемические сочинения украинского писателя Иоанникия Галятовского.
