Итак, украшения и прочие прикрасы, одеяние и прическа должны служить тому, чтобы за человеком закрепилась репутация чистого душой, доброго и добропорядочного члена общества, подобно тому, как богатая рама, в которую оправлено красивое зеркало, служит ему украшением. Также XVII век придавал огромное значение первому впечатлению, надо было притягивать к себе взоры других путем применения разного рода «знаков и сигналов». Как отмечал некий сицилиец, посетивший Париж, «ленты, кружева и зеркала — вот три вещи, без коих не могут жить французы»31. Человек, занимающий определенное положение в обществе, носит свое одеяние с достоинством в той же мере, в какой это одеяние придает ему самому достоинства. Ведь одеяние со всеми присущими ему «знаками и сигналами», и есть то, по чему взгляд человека опытного определяет, какое общественное положение занимает другой человек и к какому слою он принадлежит. Об уважении, испытываемом человеком к другим людям, особо свидетельствует то, с какой заботой он относится к своей внешности и сколь сильно он стремится заставить сиять ярким блеском свою внешность; одеяние объединяет то, что тело разъединяет, а искусство нравиться другим и самому себе лишает в каком-то смысле самолюбие и себялюбие, доходящие до эгоизма, того, что делает их столь отвратительными.
Связи и отношения, существующие между людьми, основываются на приверженности одним и тем же «системам знаков», на социальном консенсусе, в котором каждый протягивает другому зеркало, которое он сам желает видеть или желает видеть другой; идеал честного и добропорядочного человека, по выражению Старобинского, представляет собой совершеннейшую взаимность и полнейшее соответствие друг другу.
Правила приличий требуют, чтобы люди относились друг к другу с почтением и выказывали бы уважение, прибегая к мимикрии, свойственной зеркалу. «Вы не проявите неуважения и конечно же поклонитесь тем, кто кланяется вам, и проделаете это с учтивостью, равной их учтивости, — поучает руководство по поведению в светском обществе под названием «Правила галантности и учтивого обхождения», — и никто не должен заметить, что вы ждете, когда другое лицо первым поднесет руку к шляпе, чтобы приветствовать вас, что вы позволяете ему проделать половину дела, прежде чем приступите к поклону сами»32.
Чрезвычайно усердная подготовка к слаженности и согласованности действий, наука «умения подавать ответные реплики», т. е. в ответ на какое-то действие совершать «точную копию» этих действий и подавать другим членам общества соответствующие знаки, наука «соблюдения симметрии», абсолютный конформизм, приспособленчество к принятым нормам поведения и строгое следование им, — все эти явления достигали кульминации во время празднеств в Версале, где все было расписано как по нотам и где все и вся вращалось вокруг царственного актера и образца поведения.
В Версале все словно находилось во власти чар зеркала, не только сам королевский дворец, чье отражение повторяло все красоты на гладкой, зеркальной поверхности вод; не только симметричность архитектурного решения, при котором все детали либо удваивались, либо, если сказать иначе, как бы расщеплялись надвое; и не только повторяемость движений в зеркалах, нет, прежде всего эта магия зеркального отражения ощущалась в правилах этикета, в соответствии с коими придворные должны были отвечать одинаковыми реверансами, на любезность следовало отвечать любезностью, на взгляд — взглядом. Двор сам себя воспринимает как некое театральное зрелище, каждый хочет видеть всех, видеть себя и быть увиденным всеми, каждый пребывает в состоянии восхищенного нарциссического ослепления, и все взгляды сливаются воедино в одной точке: в глазу Короля-Солнце, распределяющем свои лучи в соответствии со своей волей. Умение выставить себя напоказ, кичливость и хвастовство увеличивают вдвое, т. е. отражают власть, вес, влияние, и огни рампы заливают своим искусственным светом эту сцену театра отражений в зеркалах, повторяющих и множащих красоты сего места повсюду, «увеличивают силу сияния бриллиантов, коими украшают себя придворные, настолько, что среди ночи восходит заря нового дня»33. Задуманная для того, чтобы способствовать процветанию Королевской мануфактуры по производству зеркал, Зеркальная галерея превратилась в театр, приспособленный для проведения своеобразных «смотров» или «парадов» общества, очень закрытого и склонного к самолюбованию; в ее зеркалах и отражается облик этого общества, члены коего были, если прибегнуть к языку сравнений, гранями сложного, многосоставного «Я». Таким образом происходил процесс осмоса, т. е. взаимопроникновения и взаимовлияния между изображением социальной группы и изображением индивидуума, процесс отражения одного в другом, когда порядочный человек становился двойником или отражением социальной группы, а группа в целом — двойником или отражением порядочного человека.
