В Миссури к их свадебному путешествию присоединились еще три пары, и их караван насчитывал двадцать пять лошадей и мулов. Из провизии у них были мука, рис, сахар, перец и соль, которыми они должны были питаться, пока не доберутся до края буйволов, где смогут есть их мясо. К тому времени, как они достигли этого пункта путешествия, Мэри была измотана и разочарована. Вот одна из записей в ее дневнике: «Мне хотелось бы написать так много. Но я очень устала. У нас две палатки размером восемь на двенадцать футов. Семьи отделены друг от друга занавеской ‹…› Чета Смит храпит так, что их слышно на всю палатку. Мистер Уокер лежит рядом и говорит, что я уже достаточно написала».
К абсолютной усталости и нехватке личного пространства прибавлялся сложный характер мужа. Мэри жаловалась в дневнике: «Мне бы было гораздо лучше, если бы мистер У. проявлял хоть толику нежности. Ему так сложно угодить, что я почти бросила и пытаться. Если я суечусь, он говорит, что мне не хватает рассудительности. Если я спокойна, он говорит, что мне не хватает живости. Я продолжаю попытки понравиться ему, но иногда мне кажется, что они бессмысленны». Вскоре после этого она «долго рыдала», и это, кажется, произвело на Елкану впечатление, поскольку Мэри отмечала, что весь день он был очень обходителен.
Во все время путешествия длиной в три тысячи миль, растянувшегося на шесть месяцев, Мэри испытывала телесные и душевные муки, которые, вероятно, были отчасти связаны с беременностью, хотя, как истинная осмотрительная викторианка, она умолчала об этом даже в дневнике. Через несколько месяцев после того, как караван прибыл в Орегон, она родила первого из своих семерых сыновей и, как и всякая мать, испытывала по этому поводу незамутненное счастье. В своем описании родов она раскрывает полную палитру чувств: страх, боль, стойкость, облегчение и радость:
«Около десяти боль стала достаточно сильной. Я чувствовала себя потерянной, практически жалела, что вообще вышла замуж. Но отступать было некуда. Я должна была через это пройти. К одиннадцати я начала чувствовать еще большее отвращение. ‹…› Но как только я подумала, что, наверное, худшее еще впереди, я услышала крик своего младенца и возглас: „Сын!“ Радость материнства затмила все мои прежние горести. Тем вечером сердце моего мужа смягчилось, и он осыпал меня и сына поцелуями».
Мэри Ричардсон Уокер была женой миссионера и помогала ему распространять слово Божье в индейских племенах от сиу в Дакоте до не-персе на северо-западе и виннебаго и кикапу на Дальнем Западе. Пресвитерианская церковь в период с 1838 по 1869 год отправила в земли, населенные индейцами, 270 миссионеров, и только один из них был холостяком. Церковь настаивала на том, чтобы миссионер был женат, поэтому отсутствие жены для того, кто желал стать священнослужителем, было недостатком. Один миссионер из Орегона жаловался, когда ему отказали в приходе на Аляске: «Уже в третий раз я упускаю хорошую должность лишь потому, что у меня нет жены»[373].
История жизни Мэри Ричардсон Уокер стала широко известна лишь благодаря тому, что она была женой одного из первых христианских миссионеров на северо-западе. Но женщин, имена которых забыты, не оставивших после себя никакого свидетельства (либо лишь незначительные и разрозненные свидетельства), было очень и очень много. Такова была и Киттура (Кит) Пентон Белнап, крестьянка со Среднего Запада, которая вместе с семьей отправилась в Орегон и оставила несколько страниц дневниковых записей. Прежде чем покинуть Айову, они с мужем Джорджем нажили четверых детей и трех из них потеряли. Их выжившему сыну был один год в октябре 1847 года, когда Кит писала: «У нас остался лишь один сынок. И те немногие силы, что у меня сохранились, я потрачу на то, чтобы подготовиться к переходу через Скалистые горы»[374].
К путешествию Кит должна была сшить «четыре муслиновые рубашки для Джорджа и два комбинезона для мальчика Джесси», а также «льняной навес для повозки и несколько мешков». В том, что женщина шьет рубашки для мужа, детскую одежку и мешки для еды, нет ничего удивительного, но то, что она управляется с навесом для фургона, заставляет задуматься! Из скупого описания становится ясно, что муж находился в это время рядом: «Верчусь круглыми вечерами, пока муж читает мне». Упоминания о том, что супруг читает жене и детям, часто встречаются в воспоминаниях покорителей Запада. Из беглой заметки Кит можно сделать вывод о том, что супруги состояли в теплых отношениях; по крайней мере, Кит не называла своего мужа «мистер Белнап», как это делали многие женщины среднего класса в своих письмах, дневниках, воспоминаниях и даже в устной речи.
