— Вижу, что ваша милость в ярости, — задиристо начал он. — Конечно, ты не против, когда я тебя спасаю, но как я смел не позаботиться о твоих удобствах!
От такого нахальства я на миг лишилась дара речи.
— Да как ты смеешь? — наконец выговорила я и гордо зашагала прочь, спотыкаясь о камни.
Барли мгновенно вскочил и догнал меня.
— Ты что, хотела остаться в поезде? — спросил он чуть более мирно.
— Конечно, нет! — буркнула я через плечо. — Но ты не хуже меня знаешь, что отец уже наверняка добрался до Сен-Матье.
— Зато Дракула, или кто он там, еще не добрался.
— Он теперь обгоняет нас на целый день, — огрызнулась я, глядя вдаль через поля.
Над вершинами тополей виднелась деревенская церковь: все было мирно, словно на старой картине — не хватало только коров или козочек.
— Прежде всего, — начал Барли невыносимо наставительным тоном, — мы не знаем, кто там был в поезде. Может, и не сам старый негодяй, а кто-то из его слуг. Судя по тому, что пишет твой отец, у него немало подручных, верно?
— Тогда еще хуже, — сказала я. — Если там был кто-то из подручных, значит, сам он может быть уже в Сен-Матье.
— Или… — начал Барли и осекся.
Я знала, что он хотел сказать: «Или здесь, рядом с нами».
— Мы ясно показали ему, куда направляемся, — сказала я, чтобы избавить его от труда договаривать.
— А теперь кто говорит гадости?
Подойдя, Барли довольно неловко обхватил меня за плечи, и только тогда до меня дошло, что он говорит так, будто до конца поверил рассказу отца. Слезы, скопившиеся под веками, наконец прорвались и покатились по щекам.
— Ну-ну, — сказал Барли.
Я уткнулась лицом в его плечо, теплое от солнца и пота. Потом отстранилась, и мы молча пошли обедать.
«До самого пансиона Элен ничего больше не пожелала сказать, и я занимал себя тем, что разглядывал лица прохожих, ища признаков враждебного внимания и временами оглядываясь через плечо в поисках слежки. Пока мы добрались до своих комнат, я успел изнемочь от чувства беспомощности. Где теперь искать Росси? Чем нам поможет список книг, если многие из них даже не существуют?
— Идем ко мне в комнату, — бесцеремонно распорядилась Элен. — Надо поговорить.
В другое время меня позабавило бы ее невнимание к правилам этикета, но лицо ее было так сурово, что я молча гадал только, что у нее на уме. Ее взгляд не допускал и мысли о флирте. Постель в ее комнате оказалась гладко застелена, а немногочисленные предметы ее туалета надежно скрыты от постороннего взгляда. Элен уселась на подоконник и указала мне на кресло.
— Слушай, — начала она, стягивая перчатки и снимая шляпку, — мне кое-что пришло в голову. Похоже, мы уперлись в тупик.
Я угрюмо кивнул.
— Последние полчаса я только об этом и думаю. Но может быть, Тургут что-нибудь сумеет разузнать.
Она покачала головой:
— Мы ищем черного кота в черной комнате.
— Черную кошку в темной комнате, — уныло поправил я.
— В темной, — согласилась Элен, — и мне пришло в голову, что мы упускаем важный источник информации.
Я уставился на нее:
— Какой же это?
— Мою мать, — ровным тоном проговорила Элен. — Ты не зря расспрашивал меня о ней еще в Штатах. Я весь день о ней думала. Она познакомилась с профессором Росси намного раньше вас, а ведь я никогда не расспрашивала ее о нем с тех пор, как она призналась, кто мой отец. Не знаю почему, если не считать, что ей больно было говорить о нем. И еще… — Она вздохнула. — Мать у меня — простая женщина. Я не думала, что она сумеет многое добавить к тому, что я узнала из работ Росси. Даже когда она в прошлом году заговорила о том, что Росси верил в существование Дракулы, я не слишком удивилась, зная, как она суеверна. Но теперь я задумалась, не знает ли она чего-нибудь, полезного для нас.
При первых же ее словах я воспрянул к новой надежде.
— Но как же с ней поговорить? Ты сказала, у нее нет телефона?
— Нет.
— Тогда… как же?
Элен перехватила перчатки в одну руку и хлопнула ими о колено.
— Надо повидаться с ней. Она живет в деревушке неподалеку от Бухареста.
— Вот как? — Настал мой черед поупражняться в язвительности. — Что ж, проще простого. Прокатимся на поезде с твоим венгерским паспортом и моим — кстати сказать, американским, и заскочим поболтать с вашей матушкой о Дракуле.
Неожиданно для меня Элен улыбнулась.
— Не заводись, Пол. У нас есть поговорка: «Нет ничего невозможного».
Я невольно рассмеялся:
— Ладно-ладно. И у тебя уже есть план? Я заметил, что ты всегда знаешь, что делать.
— Совершенно верно. — Она разгладила на колене перчатки. — Точнее, я надеюсь, что моя тетя знает, что делать.
— Тетя?
Элен смотрела в окно, на облупившуюся штукатурку старых домов. Вечерело, и средиземноморское солнце, которое я успел полюбить, окрасило весь город золотом.
