Барли снова ждал, скрестив руки. Он был еще хуже отца. Может быть, даже хуже профессора Росси. Мне на минуту представился Барли, как он стоит, скрестив руки, перед классом, озирая несчастных учеников пронзительным взором: «И что же привело Мильтона к ужасному заключению о падении Люцифера? Хоть кто-нибудь читал?»
Я сглотнула слюну и повторила еще более смиренно:
— Это долгая история.
— Времени хватит, — сказал Барли.
«Все мы смотрели друг на друга: я, Тургут и Элен. Я ощущал, как между нами возникает некая связь. Элен, желая, быть может, заполнить паузу, взяла и протянула мне голубой камушек, подложенный Тургутом к ее тарелке.
— Это древний символ, — сказала она. — Талисман от дурного глаза.
Я взял камешек, ощутив его гладкую поверхность, нагревшуюся в ее руке, и снова положил на стол.
Однако Тургута не так легко было отвлечь. ; — Мадам, вы румынка? Элен молчала.
— Если это так, вам следует быть здесь осторожнее. — Он немного понизил голос. — Вами может заинтересоваться полиция. Между нашими странами нет дружбы.
— Я знаю, — холодно сообщила Элен.
— Но как вас узнала та цыганка? Вы с ней не заговаривали.
— Я не знаю… — Элен беспомощно пожала плечами.
Тургут покачал головой.
— Люди говорят, у цыган особый дар видеть. Никогда этому не верил, однако… — Он не договорил и погладил усы салфеткой. — Как странно, что она упомянула вампиров.
— Странно? — усмехнулась Элен. — Она просто сумасшедшая. Как все цыгане.
— Может, и так, может, и так… — Тургут задумчиво помолчал. — Но мне ее слова особенно удивительны, потому что они — моя вторая специальность.
— Цыгане? — не понял я.
— Нет, сэр, вампиры.
Мы с Элен дружно уставились на него.
— Шекспиром я зарабатываю на жизнь, а вампирами занимаюсь для души. У нас существует множество древних преданий о вампирах.
— У вас в Турции?.. Э-э, турецких преданий? — ошеломленно переспросил я.
— О, легенды, дорогие коллеги, восходят еще к Древнему Египту. Но здесь, в Стамбуле… начнем с того, что существует легенда, будто самые кровожадные из византийских императоров были вампирами, будто бы христианский обряд причастия они понимали как дозволение пить кровь смертных. Но этому я не верю. Я считаю, что все началось позднее.
— Ну… — Я опасался слишком открыто проявлять интерес, больше из страха перед каблучком Элен, чем из подозрения, что милейший Тургут состоит в заговоре с силами тьмы.
Но и сама Элен не сводила глаз с рассказчика.
— А легенда о Дракуле вам знакома?
— Знакома? — фыркнул Тургут, сверкнув глазами, и салфетка в его руках скрутилась в узел. — А вы знаете, что Дракула существовал в действительности, что он — лицо историческое? Кстати, ваш соотечественник, мадам… — Он поклонился Элен. — Он был господарь, воевода в Западных Карпатах в пятнадцатом веке. Личность, знаете ли, примечательная.
Мы с Элен кивали — просто не могли удержаться. Я, по крайней мере, не мог, а она, видимо, слишком увлеклась рассказом, чтобы замечать, что делает. Она склонилась к нему, и глаза ее сверкали тем же темным огнем, и сквозь обычную для нее бледность проступил румянец. Несмотря на волнение, я невольно отметил редкий миг, когда сквозь ее резкие черты, словно освещенная изнутри, проступала красота.
— Итак, — Тургут явно увлекся предметом. — Не утомляя вас скучными подробностями, скажу, что, согласно моей теории, Дракула сыграл важную роль в истории Стамбула. Мало кто знает, что мальчиком он жил заложником султана Мехмеда Второго, в Галлиполи, а потом восточнее — в Анатолии. Его отец сам передал его отцу Мехмеда — султану Мураду Второму — в залог договора, на шесть долгих лет, с 1442 по 1448 год. Отец Дракулы тоже не был джентльменом, — хмыкнул Тургут. — Солдаты охранявшей мальчика стражи были мастерами в искусстве пытки, и он, должно быть, многому у них научился. Однако, мои добрые сэры, — он сгоряча, как видно, забыл, что один из его собеседников женщина, — согласно моей теории, и он оставил на них свою мету [31].
— Что же вы имеете в виду? — задохнулся я.
— Примерно с этого времени появляются письменные свидетельства о случаях вампиризма в Стамбуле. Гипотеза моя еще не разработана, и я, увы, не могу представить доказательств, но полагаю, что первой его жертвой стал турок — быть может, стражник, с которым подружился мальчик. Он занес в нашу империю эту заразу, и после она пришла в Константинополь вместе с Завоевателем.
Мы, онемев, смотрели на него. Мне пришло в голову, что, согласно легенде, вампирами становятся только после смерти. Значит, Дракула был убит уже тогда, в Малой Азии, совсем юным, и уже тогда стал не-умершим, или он просто обрел тогда странные вкусовые предпочтения и внушил их другим? Я напомнил себе обязательно расспросить Тургута, когда мы познакомимся с ним поближе.
— О, хобби у меня довольно оригинальное. — Тургут снова расплылся в искренней улыбке. — Простите, что я оседлал любимого конька. Жена уверяет, что я бываю невыносим.
Сияя, он приветствовал нас изящным царственным жестом, подняв в тосте свой кувшин, прежде чем отхлебнуть из него.
