От Никольского на Покровское вел хороший большак. И мы были уверены, что на заданный рубеж выйдем вовремя. Пройдя Бороденки, батальон вошел в лес, левее дороги. В направлении Слободы, выслав вперед отделение разведки, выступила с двумя батальонными орудиями четвертая стрелковая рота под командованием старшего лейтенанта Н.С. Марченко. На Мары направилась пятая рота под командованием лейтенанта Макарычева. За ними сразу же потянулась связь. Артиллеристы тем временем занимали огневые позиции на опушке леса.
Но на войне бывает много неожиданностей. Такая неожиданность подстерегала и нас. Мы были осведомлены, что Слобода и Мары не заняты противником, и вдруг командир четвертой роты Марченко по телефону сообщил:
— Разведка достигла крайнего дома деревни Слободы и установила, что здесь вот уже два дня располагается до 50 немцев…
Медлить нельзя. Приказываю атаковать деревню.
Часов в восемь утра 10 ноября четвертая рота, обойдя деревню с двух сторон, ворвалась в расположение гитлеровцев. Они не ожидали такого дерзкого налета и, не оказав серьезного сопротивления, бросились врассыпную. 30 немецких солдат было убито, а остальные спаслись бегством.
Мары также оказались занятыми врагом. Пятая рота внезапным ударом освободила деревню. Были захвачены трофеи: тяжелый пулемет, автоматы, винтовки.
Это была наша первая встреча с врагом, наш первый бой. Мы его выиграли. Но потерь не избежали. Обе роты лишились 15 человек убитыми и ранеными. Погиб командир взвода старшина Гуров, скромный человек, умный и храбрый воин.
В ответ на разгром боевого охранения мы ждали со стороны противника немедленных атак, яростного артиллерийского и минометного обстрела. Но ничего подобного в этот день не было. Только усилился огонь тяжелых пулеметов.
В ночь на 11 ноября противник, как говорят бойцы, «исчез».
Утро 11 ноября было тихим. Бойцы уже успели хорошо окопаться, оборудовать огневые позиции, наблюдательные пункты. Река Озерна покрылась льдом, что облегчало переправу. В тыл врага под командованием старшего сержанта Сысолятина отправилась очередная разведгруппа.
Я находился на командно-наблюдательном пункте на западной опушке леса. Здесь же были командир артиллерийского дивизиона майор И.Ф. Гараган и командующий артиллерией дивизии майор Н.Д. Погорелов. Нам было известно о накапливании сил противника в Покровском и в лесу севернее этого села. По данным разведки, мы знали, что сюда подведен свежий полк из дивизии СС, части 87-го пехотного полка и 10-й танковой дивизии немцев.
Однако тишине вскоре пришел конец. Около десяти утра на опушке леса перед деревней Слободой показалось до батальона немцев. Стройными рядами они двигались в нашу сторону.
— Психическая атака, — сказал кто-то.
Да, это действительно была психическая атака. До этого мы, советские бойцы, видели ее только в кинофильме «Чапаев», а теперь вот она направлена против нас.
Гараган забеспокоился. У него уже были приготовлены заградительные огни батарей метрах в 200 перед Слободой. Четвертая рота тоже пока не открывала огня.
Фашисты уже метрах в 400 от деревни. Их отлично видно на свежем снегу.
Вот послышались одиночные выстрелы со стороны Слободы. Это заработали наши снайперы. А фашисты идут, стреляя на ходу из автоматов.
Вот они уже в 300 метрах от нас. Видим, как падают и не поднимаются офицеры противника. Это наши снайперы подкашивают их. Молодцы!
До немцев 250 метров, 200… Они идут в полный рост. Психическая атака! Какая неприятная это штука…
Но почему молчит артиллерия? Погорелов кричит Гарагану:
— Почему не стреляете?
Иосиф Федорович спокойно отвечает:
— Орудия заряжены, пушкари держат в руках боевые шнуры, но время еще не наступило.
Фашисты идут ускоренным шагом. Потом с криками вдруг бросаются на оборону роты Марченко. В тот же миг заработали наши станковые пулеметы, разом ударила артиллерия Гарагана, подали свой голос батальонные минометы старшего лейтенанта Комаря…
Сначала цепь фашистов дрогнула, приостановилась. Потом в нерешительности побежала вперед. Но наш уничтожающий огонь делал свое дело. Батальон врага на глазах таял. Нам хорошо было видно ползущих по снегу и бежавших теперь уже назад вражеских солдат.
Психическая атака провалилась. Заснеженное поле, где только что в полный рост стеной шли на нас фашисты, почернело. Земля вздыбилась от взрывов мин и снарядов. Погорелов тычет меня в бок рукой и говорит:
— Ну сейчас они тоже нам, наверное, дадут…
Командир пятой роты Макарычев докладывает по телефону, что отбивает атаку на Мары. Слышно, как там гремит бой. Гараган помогает ему третьей батареей. Со стороны Покровского по Слободе, Марам, по всем нашим боевым порядкам бьют артиллерия и минометы врага.
Бой продолжался до 2 часов дня. Потом постепенно все стихло. Попрощавшись, Погорелов поехал в штаб дивизии. Он остался доволен «работой» пушкарей. Начальник штаба батальона капитан Гаврилов отдает распоряжение о доставке в роты обеда, об эвакуации раненых. Я разговариваю с соседом слева — полковником Сухановым, командиром 258-го полка.
