Всего с 15 по 19 ноября наш батальон, действуя совместно с артиллерийским дивизионом, уничтожил свыше 800 гитлеровских солдат и офицеров, бутылками КС и из орудий прямой наводкой сжег 12 танков врага.
Мне никогда не забыть 21 ноября. Бой не затихал весь день. Враг стремился выбить нас из деревни Васильевское. Ему удалось потеснить наших бойцов. Чтобы восстановить положение, я поднял пятую роту в контратаку. Линию обороны мы восстановили, но в этой контратаке меня тяжело ранило…
Уже в Москве, в госпитале, я с большой радостью и гордостью узнал, что наша 78-я стрелковая дивизия 26 ноября 1941 года преобразована в 9-ю гвардейскую дивизию, а затем награждена орденом Красного Знамени. Это была высокая оценка ратного труда наших бойцов, командиров и политработников, их непоколебимой стойкости, храбрости и геройства в боях за Родину, за Москву.
П ервый приказ, который получил наш 40-й стрелковый полк в боевых условиях — совершить ночной марш скрыто, без шума, в короткий срок. Погода отвратительная: беспрерывный дождь, сырость, грязь.
То небольшое время, которое осталось до выхода, было использовано политработниками с максимальной отдачей. В ротах и взводах были проведены короткие собрания коммунистов и комсомольцев. Товарищи, получив партийные задания, разошлись по местам и все время находились вместе с бойцами. Подготовка велась тщательная, деятельная. В результате марш был совершен искусно, точно в срок.
Полк получает новый приказ — занять оборону. Теперь все усилия парторганизация направляет на то, чтобы помочь командованию укрепить участок обороны, сделать его неприступным для фашистов. В блиндажах, окопах коммунисты беседовали с красноармейцами, разъясняли им задачу, укрепляли мужество, вселяли веру в победу.
Помню, как проходило тогда партийное собрание. Это было в густом лесу. Деловито и коротко выступали коммунисты, в каждом их слове чувствовалась решительность, все были готовы драться с врагом до последнего вздоха.
Вот что сказал коммунист Гиммель:
— Родина, партия приказали мне в суровый час бороться против озверелого врага. Смерти я не боюсь, но хочу быть победителем. Клянусь перед лицом всех собравшихся, что, пока в моей груди бьется сердце большевика, буду беспощадно истреблять немецких оккупантов.
Кандидат в члены партии Ильбитенко заявил:
— Мой взвод будет бить врага так, как этого требует наказ Родины.
В таком духе выступали и остальные товарищи. Коммунисты дали клятву быть в первых рядах сражающихся, сделать участок обороны несокрушимой крепостью. Не отойти ни на шаг, не пропустить врага к Москве!
Пять дней подряд наш полк вел упорные, кровопролитные бои. Нам несколько повезло: нас не бросали в бой побатальонно, как это произошло с нашим собратом — 258-м стрелковым полком.
Несколько дней мы занимали оборону на широком фронте, прикрывая дороги, тропы, важные рубежи для наступления. Сплошного фронта обороны тогда не было. Пользуясь этим, немцы забрасывали в наши тылы небольшие группы своих солдат. Взобравшись на высокую сосну, откуда хорошо просматривались ближайшие дороги, тропы, по которым подвозились и подносились боеприпасы, пища, «кукушки» вели по нашим людям губительный огонь. Это заставило нас быть более осторожными. Вскоре мы научились их сбивать. В нашем полку служило немало бойцов-нанайцев, а нанайцы, как известно, отличные охотники. Чтобы не испортить шкурку белки, они бьют ее только в глаз. Вот мы и использовали их в борьбе против «кукушек».
Наши разведывательные и диверсионные группы пробирались в тыл врага. Группа, возглавляемая политруком Носачевым, сумела незаметно пробраться и взорвать мост. В другой раз в разведке Носачев с несколькими красноармейцами совершил налет на блиндажи противника, уничтожил расчет и захватил станковый пулемет.
