Фашисты рассвирепели. Их брала досада на свою беспомощность. Сгруппировав до батальона пехоты, они на рассвете повели очередное наступление. Стреляли из всех видов оружия; патронов, мин и снарядов не жалели. Группа наших храбрецов на огонь отвечала своим уничтожающим огнем.
Силы врага заметно убывали. Но потери несли и наши бойцы. Вот уже на правом фланге замолчал «максим» — разорвавшаяся рядом мина вывела из строя его расчет. За пулемет лег политрук роты Коломиец. Метким огнем он буквально косил фашистов. Но вот замолчали и орудия. Упал сраженный осколком вражеского снаряда командир взвода. Ранен в руку политрук. Положение горсточки бойцов становилось тяжелым.
— Умрем за Родину, но врагу не отдадим ни одного вершка своей земли! — перекрывая грохот боя, кричал Коломиец.
Не считаясь с потерями, гитлеровцы лезли вперед. Они были уже совсем близко, когда раздался знакомый всем голос политрука:
— Приготовиться к контратаке!
Отважный сын украинского народа, рабочий парень, до конца преданный своей отчизне и Коммунистической партии, Николай Кириллович Коломиец принял командование поредевшей группой бойцов на себя и повел ее в бой против превосходящего по численности неприятеля.
— За Родину! За нашу Москву! — воскликнул он.
— Ура! — закричали бойцы.
Это не было, как пишут в книгах, «могучее «ура!». Оно было не очень громким и не очень дружным. Но те, кто его кричал, кричали во всю силу своих простуженных глоток, и каждому казалось, что его «ура» громче всех выстрелов и громче всех разрывов, которые сейчас уродуют землю, уничтожая на ней все живое.
Политрук Коломиец бежал навстречу врагу, увлекая за собой бойцов. Раненой рукой он прижимал к себе винтовку, здоровой — бросал в немцев гранаты. В это время огнем из пулемета его поддерживал младший сержант Султанов.
Завязалась рукопашная схватка. Гитлеровцев было человек 40, а наши и десятка не насчитывали. Первый удар фашисты пытались нанести политруку. Они наседали на него со всех сторон. Пошел в дело русский штык. Показывая пример другим, Николай Кириллович действовал в штыковой схватке энергично, смело и умело. Он колол гитлеровцев в упор, отбивал их нападения справа, слева, сзади и снова колол. 11 фашистов отправил на тот свет в этом бою отважный политрук. Так же умело дрались с врагом и все другие наши воины.
Бой уже подходил к концу, когда несколько фашистов, словно сговорившись, напали на политрука одновременно. Они кололи его своими острыми, похожими на кинжал штыками, били прикладами, а когда многократно раненный, обессиленный Коломиец рухнул на землю, стали стрелять в него из автоматов, словно боясь, что этот советский богатырь вновь поднимется — и тогда не жди пощады.
Священное чувство мести за геройскую гибель любимого политрука и других боевых товарищей вызвало у оставшихся воинов прилив новых сил. Они продолжали драться как львы. Только младший сержант Султанов уничтожил в этом бою 13 гитлеровцев. Атака была отбита. Лишь четырем фашистам удалось унести свои ноги.
Политрук Г. Останин.
На днях я получил приказание установить связь с подразделением, нарушенную в результате последнего боя. Взяв с собой двух разведчиков красноармейцев Шакирова и Куми-нова, я отправился выполнять задание.
Прошло немного времени, и мы очутились у села Н. Войдя в крайнюю избу, мы на пороге встретили хозяйку. Услышав нашу русскую речь, она, сделав удивленное лицо, как-то странно замахала руками, стала предлагать нам сейчас же спрятаться за печь, в подполье и т. д. Мы не поняли сначала, в чем дело. Но вскоре все выяснилось. Оказалось, что в момент нашего появления фашисты с обозом спешно уходили из деревни, боясь быть застигнутыми нашими войсками.
Установив направление и определив наличный состав немецкого обоза, мы возвратились туда, откуда вышли в разведку, и доложили обо всем командиру. Он тотчас же приказал начальнику разведки Когану взять с собой кроме нас еще четырех автоматчиков и пойти в село, чтобы его обследовать и уточнить обстановку.
Теперь нас стало восемь человек, вооруженных автоматами.
Мы двинулись в путь и скоро добрались до села, где недавно обнаружили уходящий обоз.
Первым долгом стали обходить избы. Заглядывали в сараи, в пристройки и другие помещения, но нигде присутствия немцев не обнаружили.
В одной из изб нас встретила местная колхозница. Спросив, кто из нас самый старший, она сказала:
— Пойдемте со мной. Я знаю, где в нашем селе прячутся сейчас враги.
Захватив с собой пять бойцов с автоматами, я направился вслед за женщиной. Привела она нас к сараю, стоявшему невдалеке от избы. Открыв дверь и указывая на дыру в полу, сказала:
— Вот здесь в подполье находятся фашисты.
