Мы не сомневались в том, что дивизия в целом подготовлена и хорошо сколочена. В состав дивизии входили 40-й, 131-й, 258-й стрелковые полки, 159-й легкий пушечный и 210-й гаубичный артиллерийский полки, специальные части и подразделения, Всего в дивизии было более 14 тысяч человек, 23 легких танка, 18 45-миллиметровых орудий, 35 76-миллиметровых орудий полковой и дивизионной артиллерии, 18 122-миллиметровых гаубиц, 4 152-миллиметровые гаубицы, 59 50- и 82-миллиметровых минометов, 6 37-миллиметровых зенитных пушек, 441 автомашина и 3400 лошадей. Но дивизия не имела боевого опыта, поэтому уже в дороге мы стали изучать опыт борьбы наших войск, главным образом с танками и авиацией врага. Все — от руководства дивизии до рядового бойца — с жадностью усваивали крупицы этого добытого в жестоких боях опыта.
В каждом эшелоне шла партийно-политическая работа, производилась перестановка коммунистов и комсомольцев, чтобы во всех подразделениях были партийные и комсомольские организации. В результате к началу боевых действий в частях и подразделениях дивизии имелось 15 первичных партийных организаций, насчитывавших в своем составе 870 членов и кандидатов в члены партии. В дивизии было 210 комсомольских организаций, в которых состояло 5083 члена ВЛКСМ.
Поздно вечером 28 октября мы прибыли на станцию разгрузки. Чем ближе к фронту, тем больше мы видели на железнодорожных станциях эшелонов с войсками и техникой. Нетрудно было догадаться, что под Москву направлялись и другие соединения и части всех родов войск.
К 31 октября дивизия в полном составе сосредоточилась в лесах западнее и юго-западнее города Истры, по обеим сторонам железной дороги и Волоколамского шоссе. Управление дивизии расположилось в деревне Леоново.
Уже на следующий день мы получили через штаб 16-й армии распоряжение Военного совета Западного фронта: одним полком, сменив 27-ю танковую бригаду, занять и упорно оборонять участок Слобода — Городище — Барынино, а двумя полками выдвинуться на рубеж станции Холщевники — Кострово.
3 ноября нас с комиссаром дивизии М.В. Бронниковым вызвали в штаб 16-й армии, находившийся в Ново-Петровском. Впереди нашей «эмки» то и дело поднимались к небу смерчи земли, дыма и огня. Неистовствовали вражеские самолеты.
Огромная воронка преградила путь. Мы поехали в объезд, по проселочной дороге, а на шоссе уже появились дорожники, эти скромные и неутомимые труженики войны, быстро засыпали воронку, ликвидировали последствия налета вражеской авиации.
Наша машина несколько раз попадала под обстрел немецких самолетов. Но шофер, оказывается, уже успел перенять фронтовой опыт и умело пользовался им: при появлении самолетов спереди он быстро вел автомобиль на сближение с ними, а затем резко тормозил. Вражеские стервятники проносились над нами, не успев разрядить пулеметы. Ловко уходил он и от самолетов, наседавших с тыла.
В штабе мы узнали, что наша дивизия включена в состав 16-й армии, которая имела богатый опыт борьбы с наступающими танковыми дивизиями противника. Боевое крещение она получила в жестоких боях летом 1941 года под Смоленском, затем в октябре вела напряженные бои с танковыми и моторизованными дивизиями противника на Волоколамском направлении.
В штабе армии мы узнали также, где расположены штабы наших соседей, договорились о взаимной связи. Через некоторое время нас приняли командующий 16-й армией генерал-лейтенант К.К. Рокоссовский и член Военного совета дивизионный комиссар А.А. Лобачев. Мы доложили о состоянии дивизии, выразили уверенность в том, что личный состав готов к выполнению боевых задач. Константин Константинович интересовался всеми деталями укомплектования, снаряжения, подготовленности дивизии к предстоящим боям. Затем он ознакомил нас с обстановкой на фронте, рассказал об основных приемах боя, тактике противника и поставил дивизии боевую задачу.
Говорил Константин Константинович неторопливо, четко, заставлял слушателей глубоко осмысливать сказанное им. Он произвел на нас большое впечатление. Спокойный и обаятельный, он в течение этой короткой встречи не только обстоятельно ввел нас в курс дела, но и сумел показать свою глубокую и непоколебимую веру в войска.
В боеспособности нашей дивизии, как и других прибывших с Дальнего Востока частей и соединений, он не только не сомневался, но даже выразил уверенность, что в самое короткое время о славных боевых делах сибиряков-дальневосточников узнает вся страна.
Все это приятно было слушать, но, нечего греха таить, и волновало: каково-то будет начало? В пути я обдумывал план предстоящего боя. Меня занимали вопросы: как эффективнее использовать наличные силы и средства, какой полк назначить для наступления, как лучше организовать противотанковую оборону, работу штаба, связи, чтобы обеспечить беспрерывное управление.
