А вот то, что МЕНЯ эта награда нашла, изрядно удивился, когда слушал, как Сталин зачитывал за что мне их вручают. Боевик я получил за те два сбитых лаптежника, что штурмовали пехотные колонны стрелкового корпуса. Тогда еще в мотор попали, и я садился на вынужденную прямо на дорогу. Меня еще тогда комкор генерал Ермаков благодарил и пообещал наградить за сбитые и за сорванную штурмовку его войск. Я тогда не особо обратил на это внимание, знал как наша бюрократия работает, больше волновался о справке за сбитые, а тут, поди ж ты, дошла награда то. Нашла.
Еще раз с удовольствием пробежав взглядом по наградам, что уж говорить, ну нравится мне смотреть на свои заслуги, и открыв обложку нового дневника на миг задумавшись начал писать о действиях дальних бомбардировщиков. Честно говоря, приходилось изрядно покопаться в голове, пока я что‑то вспомнил, так как мало интересовался этой темой, больше истребителями. Пару раз прочитал, только для того чтобы прикинуть как их сбивать. Говорю же не моя тема, теперь из‑за этого мучаюсь вспоминая.
«Ну все, все что помнил, написал» – подумал я убирая тетрадь в сторону, положив ее на стоявший рядом табурет.
В это время дверь отворилась и палату проскользнула фигура Маши, вслед за ней вошла санитарка, неся тазик с мыльной водой.
– Что, уже обед? Так я столько не съем, – со смешком спросил я, глядя на тазик. И тут же мысленно поморщился от боли, смех вызвал боли в груди и в ноге.
– Обед через час, а сейчас водные процедуры, – ответила Маша.
Я постоянно шутил, отвлекаясь. Мне не хотелось показывать, что мне больно. Быстро и качественно помыв меня, женщины удалились. Прежде чем закрыть дверь, Маша сказала:
– Вечером будем менять повязки на руке и боку.
– А гипс?
– Нет, ногу мы еще долго трогать не будем. Отдыхайте, – мило улыбнувшись, добавила она.
Хотелось по‑гусарски провести рукой по усам, мол вон я какой мужчина, но передумал из‑за отсутствия оных.
«Умею я девушкам нравиться» – подумал я, после чего поморщился. Теперь можно, уже никто не видит.
После плотного обеда, в мою палату вошел особист, сопровождая очередного посетителя.
«Не посетитель!» – понял я, только взглянув на него. Это был майор ВВС, с кобурой маузера на боку.
Я с интересом рассматривал его, пока не обнаружил, что являюсь объектом точно такого же пристального внимания.
– Вячеслав, познакомься. Это майор Архипов Павел Петрович. Он и будет теперь твоим куратором, – взял слово Путилин.
– Куратор? Но я думал, со мной будет работать человек товарища Сталина.
– А я и есть тот, кто вам нужен, – произнес гость.
– Наверное и бумаги у вас в порядке? – насмешливо спросил я.
– Конечно, – ответил он проходя ко мне.
Подхватив дневник с табурета, он убрал его на тумбочку, и присев, на освободившуюся мебель закинул ногу на ногу и достал из планшета пару листов.
«М‑да. Бумаги в порядке. Даже очень в порядке!» – ошарашено подумал я. Теперь было понятно, почему Путилин выражал майору такое почтение. Бумаги были очень серьезными. Теперь я знал, как выглядели личные порученцы товарища Сталина.
– Хм, все в порядке, – возвращая бумаги, кивнул я.
Путилин, как будто получил незаметный сигнал, распрощался и вышел из палаты, оставив нас одних.
– Вячеслав, – протянул я руку майору.
– Павел… Петрович.
Хотя майор был старше меня всего лет на десять, я говорил с ним только по имени отчеству.
Рукопожатие было крепким, но не сильным, майор прекрасно знал в каком я состоянии, несколько секунд мы изучали друг друга. При рукопожатии я обнаружил у майора отсутствие двух пальцев. Теперь было понятно, что он делает в тылу.
– Мне бы сперва хотелось узнать, что вы обо мне знаете, – осторожно спросил я, легонько массируя раненную руку.
– Не так много как хотелось бы. Я знаю, что ты эмигрант из Франции, сирота и прекрасный летчик, о чем свидетельствует этот мундир.
– Ага. Спортсмен, комсомолец и вообще красавиц… или красавчик, – тихо пробормотал я, слушая Архипова.
– Так же знаю, что ты владеешь не только французским, но и английским языком, – продолжил он не обратив внимание на мои слова.
– Испанский еще знаю. Но так, плохонько. Все понимаю, но сказать ничего не могу, слов не хватает, – похвастался я.
– Этого не было отраженно в рапорте, – насторожился Архипов.
– Меня не спрашивали, я не сказал. Вернее спросили: владею ли я еще иностранными языками? Я честно ответил, что нет. Я же на испанском не говорю, понимаю только.
– Хм, ясно.
– Так, ну что? Начнем? – спросил я.
– Давай. С чего начнем?
– С уровня квалификации. Я хочу знать, ваш уровень знаний. Приступим?
– Приступим, – кивнул он.
Через час я слегка откинулся на подушку и с невольным уважением посмотрел на куратора. Его знания были обширны. Архипов знал все рода войск – ну да ему по должности положено – где‑то хорошо, где‑то отделался общими фразами, но главное он был в курсе всего. Заодно выяснил, на чем майор летал. Судя по мимике и легким движениям рук при рассказе, он был истребителем, как и я. На «ишачках» летал.
– Водички можно? Ага, спасибо.
Вернув пустой стакан, я вытер рукой губы, подбородок, и сказал, кивнул на новый дневник:
