– Нет, я не знаю ни вас, ни вашего отца. Мне про вас рассказала Жанна Дьюпери. И фотографии показывала.
– Вы знаете Жанну?
– Встречались как‑то, – слегка отрешенно ответил я. Жанна Дьюпери была подругой Мишель, в сроковом году, еще до войны, она побывала в Союзе в составе какой‑то делегации, Николь об этом слегка упомянула, а я гляди‑ка запомнил. Сама Жанна погибла во Франции, во время очередного налета британцев на прибрежный город, в котором жила в оккупации. Это все что я знал.
Обведя взглядом собравшуюся прессу, мельком глянув на активно греющего уши британца, сказал:
– Извините товарищи. Девушка очень похожа на одну мою знакомую, вот и обознался. Извините. Ну что приступим?
Я стал отвечать на первый вопрос одного из наших ребят, одновременно думая:
«Наверное зря я с Мишель сразу заговорил на французском, это сразу дало понять, что обознался я с такой же француженкой. Б..я! Долбанный британец!»
Отвечал я тщательно подбирая слова. Спрашивал и Болтон, ему я пару раз ответил на английском, давая понять что владею им, так мне велел Архипов. Через час довольные корреспонденты удалились из моей палаты, на прощание искренне пожелав поскорее выздоравливать и продолжать бить немцев.
В общем, встреча с прессой прошла не так как ожидалось. Скомканное начало было. М‑да.
– Вот и все. Больше мы с ней ни о чем не говорили.
– А что это за Николь с которой ты ее спутал?
– Моя девушка во Франции, она погибла в тот же день что и моя семья. А командора Лаффаета я знал, не лично конечно, но знал. Он был другом моего дяди, и его фотография с дочерью была в фотоальбоме, да и дядя про него рассказывал. Я еще тогда удивлялся как она похожа на Николь.
– Понятно. Напишешь об этой встрече рапорт, сейчас тебе сержант Путилин бумагу принесет.
– Хорошо, напишем, – вздохнул я.
– Добавку будешь? – спросила у меня Даша.
– Чего‑нибудь сладкого, – протяжно зевнув, ответил я.
– У меня ничего нет, – растерялась она. Стандартный обед в госпитале не баловал разнообразием, вот и сейчас, был борщ на первое, на второе гречневая каша с подливой и котлетой. Еще чай. Бывало и фрукты приносили, но редко.
– Как нет? А ты? – спросил я, и поцеловал ее. Она действительно была сладкой.
О наших отношения знал весь госпиталь. Вчера в присутствии нескольких человек я сделал Дарье предложение. Выбор был осознан, я просто не представлял себе второй половинкой другой. Единственной кто мог стать моей второй половинкой, это Дарья.
Настолько милой, верной и счастливой я представлял свою будущую жену. Свадьбу мы решили сыграть после войны, а пока просто расписаться, после того как я стану ходить хотя бы с палкой, а не как сейчас уже неделю пытаюсь ковылять на костылях.
С той встречи с прессой прошло уже две недели. Честно говоря, трудных недели, мне пришлось выдержать немало тяжелых бесед с майором. Но и это закончилось, как все когда‑нибудь кончается. Как‑то Архипов признался, что Мишель, не раз пыталась добиться встречи со мной, но ей было отказано. Меня это не особо расстроило, девушка мне понравилось, не более, такое чувство как к Дарье, к ней я не испытывал. Может она просто хотела поговорить со мной, все‑таки я знал ее близкую подругу, но мне это было не интересно, так что я безразлично пожал плечами на слова майора.
Наконец оторвавшись от меня, Дарья запахнула халат, и тяжело дыша сказала:
– Хватит. Мне поднос отнести нужно.
– Как только, так сразу отпущу, – прижал я ее к себе.
– Отпусти. Ой, совсем забыла, к нам в госпиталь еще одного героя положили…
– Кто такой? – спросил я перебирая пальцами ее локаны.
– Сержант Костюченко, артиллерист. Говорят он один подбил пятнадцать танков.
– Костюченко… Костюченко… Что‑то знакомое. Где‑то я эту фамилию уже слышал, – протянул я задумчиво пытаясь вспомнить, где слышал эту фамилию.
– Он в соседней палате лежит, можешь зайти познакомиться.
– Скорее уж доковылять, – улыбнулся я. Девушка встала и приведя себя в порядок, подхватила поднос и направилась к двери, когда я окликнул ее:
– После концерта приходи, я тебе персонально спою.
– Хорошо, – взошло солнышко от ее улыбки.
Не знаю, почему я влюбился в нее. Говорят что многие раненные влюбляются в своих сиделок, медсестер и врачей женского пола. Уж не знаю как называется эта болезнь, может и у меня тоже самое? Главное, это то что все меня устраивало. Дарья будет прекрасной женой, и этим все сказано. Может мы несколько поторопили события, но идет война, и мне бы хотелось если со мной что‑нибудь случиться, что бы все что я заработал за эти месяцы отошли к родному человеку, а Дашу я уже считал своей частичкой, половинкой.
