Закончив здороваться со всеми присутствующими, я задрал голову, придерживая шляпу правой рукой, и спросил:
– Что за аппарат?
Вопрос бы ко всем. Ответ я знал, но мне было интересно, как они его озвучат.
– Это моя машина, товарищ капитан, – вежливо ответил Гудков.
– Да я уже понял. Наименование?
– Опытный образец… Гу‑восемьдесят два.
– Угу.
Посмотрев на стоявших в ряд будущих Ла‑5, потом кинув еще один взгляда на круживший над аэродромом одинокий истребитель, вопросительно посмотрел на Архипова, который что‑то обсуждал со стоявшим отдельно Лавочкиным.
Майор моего взгляда не заметил, поэтому я вернулся к разговору с Гудковым.
– Расскажите пожалуйста про свою машину. Просто приведите пример с ЛаГГа, что заменили, что добавили или убрали.
– Хорошо. Начнем с силовой установки…
…когда Архипов подошел ко мне, Гудков заканчивал с мотором и проблемами связанными с его установкой:
– …для регулирования площади выхода охлаждающего воздуха по периметру капота мы поставили юбки с вырезом для выхлопных коллекторов, которые выступают за пределы капота. Всасывающий патрубок карбюратора имеет прямоугольное сечение и располагается над капотом. Маслобаки сохранились от ЛаГГа‑три. Маслорадиатор разместили на месте водяного радиатора между четвертым и пятым шпангоутами фюзеляжа, при этом площадь его входа регулируется дроссельной заслонкой…
Немного послушав нашу содержательную беседу, майор направился к людям Гудкова, стоявшим отдельной группой. Машина Михаила Ивановича стала снижаться, пилот явно собирался идти на посадку.
– …причем, машина имеет в наличии грубые погрешности и дефекты серийного производства Горьковского завода, из‑за которых серийный ЛаГГ против Гу‑восемьдесят два потерял сорок‑пятьдесят км/ч. Следовательно, если исправить и устранить дефекты серийной машины, то мы будем иметь максимальную скорость с мотором М‑восемьдесят два, шестьсот пятнадцать‑шестьсот двадцать км/ч.
– Подождите‑подождите, – прервал я его – Вы хотите сказать, что сможете еще больше увеличить скорость опытный машины? Каким образом? Вы уверенны, что самолет выдержит нагрузки при увеличении скорости? У меня были проблемы на ЛаГГе при пикировании на скорости, деформировалось крыло. Как вы решили эту проблему? Выдержит ли силовой каркас машины? – засыпал я вопросами конструктора.
Что ни говори, а план Гудкова сработал, новой машиной заинтересовался не только я, но и майор Архипов. Лавочкин покинутый всеми, отошел к своим работникам и летчикам‑испытателям стоявшим у четырех опытных машин имеющих пока название ЛаГГ‑5.
Слушая объяснения Михаила Ивановича, я стал понимать, какой прорыв для нашей истребительной авиации имеет эта машина. Честно говоря сравнивая прототип Ла‑5, и машину Гудкова – она же Гу‑82 – то понимал какая между ними пропасть.
Фактически если устранить мелкие недостатки, на это понадобиться пару месяцев, то у нас появиться первоклассный перехватчик. Фактически, если сравнить Гу‑82, сейчас катящуюся по ВПП, и все четыре машины Лавочкина, то мой выбор будет не в пользу Семёна Алексеевича.
– Я вас понял. Сейчас мы займемся машинами товарища Лавочкина, после уже посмотрим вашу.
Так и получилось. Ла‑5 я не просто излазил и осмотрел от кончика хвоста до лопасти винта, но и умудрился еще и погонять по полю. Проблему с масляным радиатором еще не решили, так что я внимательно поглядывал на датчик температуры двигателя катясь по аэродрому. Мне не нужно было летать, главное определит функциональность приборов управления. И чем больше я катался на ревущем истребителе, морщась от болей в ранах, когда машина скакала на кочках, тем больше радовался нововведениями. Определенно мне все это нравилось.
После того как я заглушил Ла‑5 у стоянки однотипных машин, вокруг самолета собрались работники КБ и ко мне на крыло залез сам Лавочкин. Архипов устроился с другом крыле.
– Что скажешь Сев? – спросил у меня майор.
– Ну что я могу сказать? Во‑первых – управление не просто удобное до изумления, но и достаточно функциональное. Есть конечно несколько огрехов о которых я расскажу позже, а так все в норме. Во‑вторых – я хочу посмотреть, как на нем будут летать летчики, хочу увидеть все его возможности. В третьих хочу увидеть после полетный осмотр, что там и как.
Ла‑5 мне понравился, честно. Наблюдая как все четыре машины поднялись в воздух, и разбившись на пары стали изображать воздушный бой, я стоял рядом со стационарной рацией, и руководил с земли учебным боем. Связь была отличная, видимо Лавочкин не пропустил мимо ушей, мои замечания на эту тему, и хорошо экранировал моторы. После всесторонних испытаний машины Семёна Алексеевича, мы направились к мрачному Гудкову. Он прекрасно все видел, как и наше восхищение машинами Лавочкина. Прекрасное настроение авиаконструктора – и его работников после того как мы отошли – было видно невооруженным глазом.
– Давайте посмотрим, что у вас с машиной. Хочу посидеть в кабине. Хочу сравнить разницу между вашими самолетами, – попросил я подойдя к Гудкову. Архипов стоял рядом и молчал, давая мне рулить испытаниями.
