В отличие от старика мы смогли вывести телегу к берегу, где нас уже ждал боец, приготовив лодку. В несколько рейсов переправив груз, и людей, мы спустили лодку и, упаковав ее обратно в сумку, побежали дальше, неся тяжелый груз. Даже я нес один из баулов, тот самый с порезанным боком.
Лошадь с телегой осталась одиноко стоять на берегу, тяжело переводя боками и роняя пену.
Через двадцать минут мы достигли площадки. Быстро осмотрев баулы и уложив их по весу в салоне, под присмотром командира экипажа, я немного облегченно вздохнул. Совсем уж успокоюсь, когда мы сядем на аэродроме, откуда взлетели.
Выпрыгнув на землю, я устало повел плечами, и подошел к майору Смоличу.
– Представляете, оказалось один из пленных родной брат нашего пилота.
– Доложили уже, – кивнул майор хмуро.
– Беспокоитесь о своих людях? – поинтересовался я.
Видимо майор подумывал о своих бойцах, что побывали в хате и видели вещи из вскрытого баула. В подтверждении майор угрюмо кивнул
– Не волнуйтесь вы так. Визуальный взгляд не так меня беспокоил, чем вдумчивое изучение. Так что ничего вашим бойцам не будет, может быть даже разрешат новые высадки на территории противника, хотя я лично в этом сомневаюсь. Законопатят куда‑нибудь в инструкторы. Кстати, нужно несколько бойцов послать навстречу полковнику Суворову. У них там раненые и свежие бойцы пригодятся.
– Малюту пошлю, пусть пробежится, – кивнул он и, подозвав своего зама, поставил ему задачу, сообщив о старшине оставленном на хуторе.
Проследив, как пять бойцов скрылись среди деревьев я подошел к капитану Лютику:
– Дополнительный самолет вызвали?
– Я нет. У осназа была переносная радиостанция, их радист куда‑то ходил три часа назад. Отправлял сообщение. Вот только недавно вернулся.
– Не хотели открывать наше местоположение. Пойду у Славича узнаю, когда ждать второй транспортник.
Второй самолет должен был прилететь через час, взлетел он два часа назад. Потянулось томительное ожидание, изредка нарушаемое разговором. Пленные сидели под передним шасси Ли‑2, общаясь с капитаном Лютиком и штурманом. Рядом лежали пустые пакеты из‑под сухпая. Осмотревшись, я вернулся к майору, узнать, что дал допрос, мне хотелось выяснить подробности о летчике на хуторе.
– Докладывайте что у нас там по хуторянам, – велел я майору, добавив: – Только подробно.
Мы отошли в тень елей и, опустившись на толстый ковер хвои, прислонились к стволам хвойных деревьев.
– Вам, товарищ подполковник, только по хутору или сделать аналитическо‑информационную вставку?
– Давайте свою вставку, интересно послушать, – кивнул я, снимая шлемофон и бросая его рядом на прошлогоднюю хвою.
– Старик этот белорус, западнец, как мы их называем. Богдан Хмельницкий. Безобразничать начал еще, когда мы только присоединили эти земли. Убийства милиционеров, следующих в одиночку командиров или красноармейцев. Посевы жгли, однажды подперли дверь дома директором лесхоза, и сожгли его вместе с семьей, а у него трое детишек было. С немцами в заговор вступили еще до войны, стал их агентом, дальше работал уже на них, и делал все, что ему приказывали. После начала войны, не высовывался, но подходивших к хутору окруженцев отстреливал. В основном одиночек и небольших групп. Большие и организованные группы не трогал, боялся. Когда пришла немецкая власть, его сделали начальником полиции этого округа, где он два года и безобразничал. Осенью прошлого года, когда он со своими людьми устраивал облаву на одну из наших разведгрупп, то получил свинцовый подарок в живот. После довольного долгого лечения, возраст видимо сказался, он ушел на покой, передав все дела своему заму. Это кстати был его сын. Так и жил, если на этот глухой хутор выходили наши сбитые летчики или бежавшие из плена советские бойцы и командиры, на вроде этих, – подбородком он указал на встретившихся нам бежавших пленных, – то кормил их и с помощью снотворного усыплял. Продуктивно работал. С вами была случайность, этот пострелёнок, выслеживал наших бродивших по местным землям и, подходя, звал на хутор, мол, накормят, обогреют. Так что, гаденыш был в курсе всего. Как они обнаружили схрон, я вам уже докладывал. Из‑за последствий ранения у старика, они и носили груз вместе.
Я кивнул, подтверждая, что помню.
– Какую роль в этих делах играет этот «летчик»? – поинтересовался я.
– Он, конечно же не летчик, но и не родственник. Он зять. Та девушка, внучка старика, этот парень, Алексей Платонов, был артиллеристом из стоявшей тут недалеко в начале войны части. Как он с этой девушкой встретился не суть, главное во время боев он дезертировал и пришел к старику. Любовь сильна. Он один из ярых сторонников старика, ранение получил от захвата двух наших летчиков.
– Вот тварь! – сплюнул я.
– Скурвился, – согласно кивнул майор.
– Продолжайте.
– По словам этот Алексея, план у старика был такой. Вызвать своих бывших подчиненных, и организовать засаду.
– Что же им помешало?
