В общем, меня два раза полили, и чуть не пропололи мотыгой, бабка подслеповатая попалась. Когда я добрался до амбара, мокрый и злой, меня там уже ждали мальчишки, причем все трое, причем тихонько ухохатывающиеся в кулачки или ладони. Мои перекаты и прыжки по огородам они видели хорошо, думаю впечатлений мальчишки набрались на всю жизнь.
– Да‑а, на полосе препятствия хуже было, – рухнул я на прошлогоднюю солому.
– Комендант, – сразу тихо сказал Андрей.
Амбар действительно был весь дырявый и просматриваемый насквозь, так что приходилось перемещаться по нему по‑пластунски.
Подобравшись к Андрейке я сдвинул шлемофон на затылок и с интересом посмотрел наружу.
– Который из трех? – спросил я.
У входа стояла легковой полевой Опель, и три офицера рядом с ним.
– Тот который худой самый и высокий, – ответил лежавший справа Валера.
– Ага, а остальные?
– Тот, второй который с животом это из роты, мы не знаем кто это. А третий у нас часто появляется, он с кухней ездит.
С третьем было интересно, до офицеров было метров двести, но то что он скорее всего принадлежит к Люфтваффе понял. Очень интересно.
– С кухней говоришь?
– Да он на мотоцикле приезжал, и пару раз они вместе приезжали, он на мотоцикле и кухня за ним.
Очень интересно. Догадаться, что часть куда ездит кухня принадлежит к ВВС было не трудно, но что это? Аэродром подскока? Судя по привозной кухне вполне может быть. Но кухня? Судя по виду, она была обычной на деревянных колесах, человек на восемьдесят‑сто.
План уже стал проявляться у меня в мыслях как из мастерской, которую охранял одинокий часовой, вывели одного из наших, и отвели внутрь здания комендатуры.
– На допрос повели. Кстати заметили, где конвойные ключ брали?
– Нет.
– А я видел. Висит у двери он. Какая беспечность. Видимо часовой охраняет не только пленных, но и ключ.
– Товарищ лейтенант, а как вы их освобождать будете?
– Завтра узнаете. А сейчас руки в ноги и домой, родители обыскались уже наверное.
– Ну, товарищ лейтенант…
– Никаких ну. Вы своих родителей любите?
– Любим, – кивнули пацаны.
– А теперь представьте, что с ними и с вами сделают немцы, если узнают что вы мне помогали.
– Что сделают?.. – спросил Иван.
– Лучше вам не знать. Давайте идите домой только выбирайтесь осторожно чтобы вас никто не видел.
Мальчишки выбрались через пролом с другой стороны амбара, и скрылись среди лопухов, под которыми я прополз сюда, и исчезли из виду. Понимающие ребята. А я остался ждать темноты, наблюдая за жизнью гарнизона и комендатуры.
Часовых я видел только двух. Один у мастерской с пленными, куда уже привели обратно красноармейца, и второй у входа в комендатуру. Судя по всему, он же охранял еще и машины. Грузовичок, чем‑то похожий на полуторку и легковой Опель, на котором приехали офицеры. Еще стояли два мотоцикла, но они меня не интересовали. Рота в расположение так и не вернулась. Кухня куда‑то ездила, так как вернулась часов в восемь вечера, видимо кормила солдат. Только вот где они?
«Блин, а ведь придется еще и «языка» брать!» – подумал я, и вздохнул.
Действовать я начал ночью, часа в два, когда произошла пересмена. Жутко хотелось спать, но я бодрился, хрустом сухаря на зубах изображая мышь в амбаре.
Наконец смена удалилась, и выждав с полчаса выскользнул из амбара.
Первым моей целью был часовой у машин, который медленно прогуливался под луной. Дождавшись когда на нее на бежит облако, я метнулся вперед под наступившей темнотой.
Нож с легким хрустом вошел немцу в грудь. Мне пришлось чуть наклониться назад, когда я принял на грудь тяжелое тело немца. Его ноги подогнулись, но я не давал ему упасть, продолжая держать на весу. Зажимая одной рукой ему рот, ею же придерживая чтобы он не упал, другой я шевелил ножом в ране отчего ручка стал скользкой от крови. На конец он перестал дергаться и только легкие конвульсии пробегали по телу. Осторожно опустив часового на землю, я еще несколько раз ударил в его ножом в грудь, после чего снял карабин, ремень которого сполз ему на сгиб локтя, и также сняв амуницию, подчистив карманы, убрал все кроме оружия в машину. После чего касаясь рукой стены сельсовета осторожно крался к углу за которым находилась мастерская и охранявший ее последний часовой.
Со вторым было похуже. Если к первому, подкрасться, прикрываясь корпусами машин проблем не было, то со вторым были. Он стоял на открытой площадке, освещаемой масляным светильником, прикрепленным к стене мастерской. И что бы до него добраться, нужно было пробежать пять метров открытого пространства.
Несколько секунд я анализировал ситуацию, и придумал.
Метать ножи я не умел, как‑то пропустил этот момент когда занимался с отцом, но вот бегать… Бегаю я быстро.
Подобранный камешек полетел за спину немца, и зашуршал в кустах. Часовой насторожился, и обернулся в ту сторону, снимая с плеча карабин, но было поздно, пятью гигантскими прыжками я достиг немца и ударил его сцепленными руками под основание шеи.
Немец шумно обрушился на землю. Я испуганно замер оглядываясь.
