— Ну конечно, конечно, заходите! Для нас — большая честь, что уважаемый господин выбрал именно наше, так сказать, предприятие.
Управляющий был толстощек, округл и весь лучился сердечностью. Он все время поправлял сползающие на кончик носа очки. Меня коробила его профессиональная любезность. Заискивающие улыбки были, как мне кажется, неуместны.
— Итак, насколько я понял… — Его подвижные руки перелетали от очков к пиджаку, на котором он расправлял невидимые складки. Слишком подвижные руки. Я не отводил от них глаз. — Уважаемый господин хотел бы сопоставить слухи о нашем предприятии с истинным положением вещей и в зависимости от этого, так сказать, сопоставления решить, пользоваться нашими услугами или нет.
— Я хочу попросту посмотреть, — прервал я его нетерпеливо. — Я не собираюсь ничего решать вслепую.
— Ну конечно, без сомнения! Мы полностью разделяем мнение уважаемого господина. — Его ничем нельзя было пронять. Легкими, дамскими шажками он подбежал ко мне и, взяв под локоть, направил к дверям. — Мы приложим все силы, чтоб как можно полнее удовлетворить вашу просьбу. Это наша, так сказать, обязанность.
Мы прошли коротким коридорчиком, стены которого были обиты панелями из сандалового дерева. Выход закрывали мощные ворота, конечно же, черного цвета. На воротах — массивная задвижка с богатой гравировкой. Под напором ладони моего проводника задвижка подалась, и одно крыло ворот бесшумно отворилось. Он продолжал разглагольствовать:
— Как уже наверняка слышал уважаемый господин, наше предприятие предназначено для оказания услуг очень широкой клиентуре, так сказать, для широкой публики. У него прекрасная репутация, в связи с чем клиенты прибывают к нам из нескольких галактик. Общество у нас здесь самое избранное, и я должен предупредить уважаемого господина, что у нас он может встретиться с определенными, так сказать, неожиданностями.
— Я не желаю никаких неожиданностей, — проворчал я.
— Прошу прощения, я не так выразился. Впрочем, уважаемый господин сейчас сам все увидит. Ну, вот и наше кладбище.
Последние слова сопровождались широким жестом руки, который должен был знаменовать совершенство окружающего, Действительно, здесь было очень мило. Поскольку здание правления, через которое мы прошли на кладбище, находилось на возвышении, я мог охватить взглядом всю панораму. Перед нами расстилался обширный парк, разрезанный сеткой широких аллей. Меж деревьев проступали контуры склепов, сооруженных из мрамора оливкового цвета, и неразборчивые абрисы каких-то странных сооружений, о предназначении которых можно было только гадать.
— Уважаемый господин позволит мне быть его проводником? — дошел до меня услужливый голос управляющего.
Мы двинулись по аллее. Я с интересом оглядывался по сторонам, невнимательно слушая объяснения погребмейстера.
— Итак, как я уже говорил, здесь покоятся останки представителей практически всех разумных рас. Наша фирма старается удовлетворять все пожелания клиентов, касающиеся формы захоронения. А пожелания эти бывают такими разными! Как говорится: одному нравится поп, другому… — Он разразился нервным смехом, но тут же замолк, перехватив мой суровый взгляд. Но и сейчас он ничуть не смутился. Он был опытным, закаленным в боях управляющим, и такие мелочи смутить его не могли. Я задержался около небольшой таблички, подвешенной на двух металлических столбиках, и вслух прочел надпись:
— Что это значит? — спросил я.
— А это такая раса с Альдебарана. Мыслящие жидкости. Существуют в виде подвижных круглых капель. Этот вот приехал к нам, подцепил грипп и от высокой температуры усох.
Мой проводник развел руками в жесте, выражающем полное бессилие и горечь.
— И тут он лежит?
— Да где там. Испарился полностью! Здесь только табличка. Так пожелала его родня. Если бы уважаемый господин знал, что это была за мука с ними разговаривать! Это их кошмарное бульканье!..
Он схватился за голову и крутил ее, как будто хотел оторвать. Я поглядел на него с отвращением. Он вел себя слишком театрально, чтобы его серьезно воспринимать. Я сделал несколько шагов и остановился около огромной плиты из песчаника. Выбитые на ней буквы гласили:
Управляющий, не дожидаясь моего вопроса, поспешил с объяснениями:
— Не удивляйтесь, это их специфическая мера времени. Планета, на которой они живут, вращается вокруг солнца с ошеломляющей скоростью. В связи с этим их год короче нашего. Так что на самом деле ему было всего лишь три с половиной тысячи лет.
Я оставил его объяснения без комментариев. Подумаешь! Тоже мне — ходячая энциклопедия!
