Меня обдало холодом, переходящим в ярость. Сбили моего ведомого. Нет, мы конечно обговаривали такую возможность, даже нашли две более-менее подходящие площадки для вынужденной посадки, если повреждения катастрофические и до своих не долететь.
– На-на-на!!! – истребитель затрясся от длинной очереди. Подбивший Степку «худой» лишившись крыла крутясь вокруг своей оси в мелких осколках фюзеляжа понесся вниз.
– Как ты? Дойдешь?
– Нет! Все! Двигатель заглох! Есть дым!
Я быстро осмотрелся.
– Давай на вторую площадку! – прыгать он уже не мог, высоты было едва за триста метров.
– Попробую спланировать…
– Черт! Горишь! Попробуй в пике сбить пламя… – прокричал, яростно отбиваясь от немцев. Те, видя, что я связан по рукам и ногам, прикрывая своего ведомого, усилили напор.
– Готов! – яростно ухмыльнувшись, мельком, с чувством глубокого удовлетворения проводил огненный комок «мессера» падающего вниз.
Оставшиеся две пары, отлетели перегруппировываясь издали наблюдая как я крутясь около горящего ведомого – он так и не смог сбить пламя – идет на вынужденную. На вторую площадку Степка уже не успевал, она была выше, так что единственный шанс это дорога на которую он мог сесть.
Крутя головой, опасаясь внезапной атаки я провожал садившегося ведомого глазами, наблюдая как он не выпуская шасси плюхнулся на щебень покрытия дорожного полотна и в густой пыли, дыме горящей плоскости и мотора, разбрызгивая гальку и вытекающее масло, скользит к небольшому озеру у края дороги.
Дав газу, я полез на высоту, где кружили хищные силуэты «мессеров». Степка был внизу, сел нормально, я видел как откинулся фонарь и на левую плоскость вывалилась серая фигурка.
Понятное дело забраться наверх мне не дали, они тоже понимали, что шансов у них может и не быть, поэтому атаковали меня на наборе высоты.
Увернувшись от одного, я пропустил очередь второго, и вдруг заметил как ведомый второй пары не сворачивая, прет прямо на меня. Поняв что он идет на таран, зло ухмыльнувшись я довернул и, дав движку форсаж, направил кок винта на противника.
В этот раз немец не свернул, единственное, что я успел сделать нажать на педаль, так что столкнулись мы не лоб в лоб, а плоскостями. У меня напрочь отшибло левое крыло, и изодрало хвост.
До земли четыреста метров. Истребитель падает, вращаясь вокруг оси, не выпрыгнуть, собьет целой плоскостью. Прежде чем успел осмыслить что делаю, резким ударом открыл фонарь и отстегнул привязные ремни. Через секунду на двухстах метрах меня вышвырнуло из кабины. Последним что помню, прежде чем непроизвольно покинул истребитель, это быстро приближавшееся крыло, потом удар и темнота.
Очнулся я от гомона толпы, хлопанья материи на ветру, и пульсирующей боли с левой стороны тела. Попытка пошевелится привела к тому, что раздался резкий, можно сказать похожий на выстрел звук рвущегося полотна, и рывок вниз. Поэтому первым делом я приподнял голову и только потом, открыв глаза, посмотрел наверх, звук шел оттуда.
А наверху купол парашюта зацепился за торчащий обломок скалы, который потихоньку рвал купол, отчего я понемногу опускался, стоило мне только шевельнутся. Висел я на склоне одной из гор, от падения меня спас остроконечный скальный выступ, за который и зацепился куполом. Припомнив, что крепко держал кольцо на бедре, когда меня вышибло из кабины, сообразил, почему оно открылось. Или сам, или от удара, кольцо я держал крепко.
Тихо застонав от боли в плече – я уже определился, где болит – попытался прикинуть, что случилось. Судя по всему удар крыла не только погасил сознание, но и выбило плечо из сустава – хотя может это произошло об скалу. Да и судя по состоянию тела, многочисленные синяки присутствовали, удар крылом был не так силен как я думал, скорее всего он был скользящим. Быстро ощупав себя правой рукой, понял, что кроме нескольких довольно крепких ссадин, и выбитого плеча никаких ран и повреждений кроме синяков больше не было.
Припомнив, что вроде еще слышал голоса, наконец догадался посмотреть вниз. Закрыл глаза, открыл, снова посмотрел.
Судя по всему, метрах в пятидесяти подо мной раньше текла река, это сейчас она превратилась хоть и в бурный, но ручей, который отступив, оставил галечный пляж шириной метров двадцать, на котором стояло человек сорок немецких солдат и офицеров и молча смотрели на меня. И улыбались. Улыбочки у всех, как у чеширского кота. Счастливые-е.
Я быстро закрутил головой, пытаясь найти возможность для спасения. В плен не хотелось категорически, догадывался, что там меня ждет. Да и пятно на репутации тоже не стоит сбрасывать со счетов. Я и так под плотным колпаком со стороны спецслужб СССР, так что еще это вешать на себя не хотелось. Однако вертикальный склон был пуст, ни выступа, ни щели. Только в трех метрах от меня довольна большая щель с полтора метра шириной, и уступ. А на уступе… Судя по всему там была животная тропа, козлиный помет я ни с чем не спутаю.
За время моих шевелений купол еще больше разошелся и я провалился на полметра.
