– Где свернули на эту заброшенную дорогу, помнишь?
– Ну.
– Вот где-то рядом с поворотом.
– Посмотреть надо, сейчас выедем и встретимся с кем-нибудь. Не желательно.
– Угу, согласен. Отстань от меня метров на десять и страхуй сзади, – велел я.
– Угу.
Взяв наизготовку автоматы, мы медленно, внимательно поглядывая под ноги, чтобы не наступить на сухую ветку, двинулись вперед, к дороге. Звук мотора стих, но мне показалась машина не уезжала. Просто заглушили.
У самой опушки я лег на живот и по-пластунски пополз вперед, Степка повторил мои действия. Когда он подполз ко мне и лег рядом, я, лениво покусывая травинку, наблюдал за четырьмя немцами у бронетранспортера.
Дернув Степку за рукав, я молча показал назад. Так же осторожно мы отползли назад и, встав на ноги, побежали в лагерь.
– Пятеро говоришь? – переспросил Командир.
– Ага, четверо со слетевшей гусеницей возились, вроде палец лопнул, пятый на другой стороне стоял. Видимо охранял, я только ноги разглядел.
– Тоже фельджандармения?
– Бляхи были и тактический знак на броне тоже. Такие же, как и у нас. Командир это отличный шанс добыть броню, сам подумай, так мы станем менее заметны. Один мотик на хрен, Толю за руль и вперед, – убеждал я командира.
– Долго они там возиться будут? – спросил Шатун.
– Минут десять точно.
– Я за захват, – сказал Шатун, Командиру: – Соловей прав, мы со стороны как барахольщики, внимание привлекаем. А это какая-никакая, но броня.
– Андрей, даю разрешение на захват. Отбери людей, – решил наконец Командир.
– Есть! – козырнул тот, и тут же скомандовал: – Батя, Шатун и Крепыш за мной.
Все четверо быстро скрылись среди деревьев. Минут пятнадцать мы дали выстрелов, но не дождались. Пискнула рация на поясе Командира. Выслушав доклад, он велел выдвигаться.
Один мотоцикл, как и планировалось, мы оставили, сняв с него все что можно, так что на трассу выехали на двух машинах. Оставили мою одиночку, двигаясь на «бумерах».
У бронетранспортера стояли наши, немцев мы не увидели, видимо успели отнести в близрастущие заросли кустарника. Как потом оказалось мое предположение оказалось верным, убитых кучей побросали метрах в сорока от дороги, за густым кустарником и заметить их было фактически невозможно.
– Быстро перегружаемся! – скомандовал Командир. Мы освободили мотоциклы от лишних вещей и быстро распределились по машинам.
В починенном бронетранспортере за рулем Толя, рядом Командир. К МГ-42 с щитком встал Шатун, Андрей и Степка в кузове на десантных скамейках.
Колонну в движении рассчитали так: Я за рулем первой «бехи», за пулеметом Казанцев. За нами броник, за ним Даль с Батей в люльке.
Мы успели выехать из леса и проехать по открытой со всех сторон дороге километров двенадцать, как заметили дорожный пост фельджандармерии. До него осталось метров двести как мы увидели его. Местные гаишники пользовались теми же способами, как и современные их собраться. Прятались в кустах и выскакивали неожиданно и неприятно для водителей.
Я чуть притормозил от неожиданности.
– Что будем делать командир? – стараясь перекричать рев мотора, спросил Крепыш.
– Командиры есть пусть они и решают. Там всего пятеро на двух мотоциклах. Справятся.
При приближении на дорогу вышел полный жандарм со знаками различии фельдфебеля и повелительно махнул рукой. Проехав его, я чуть довернул, чтобы Казанцеву было удобно стрелять, не глуша двигатель. Если что можно дать по газам и развернуть мотоцикл.
Бронетранспортер остановился точно у фельдфебеля. Я просто чувствовал разлившееся вокруг напряжение. Но к моему удивлению фельдфебель ничего проверять или досматривать не стал. Пробулькав длинную тираду, он развернулся и направился к своему мотоциклу. Немцы шустро расселись в седла своих коней и выехали на дорогу. Проезжая мимо нас фельдфебель повелительно махнул рукой, приказывая двигаться следом.
Осторожно, я двинулся следом, наши за мной.
Вибровызов при такой дороге фактически не ощутим, поэтому заметив, что немцы не оборачиваются, я достал рацию и вызвал командира.
– Что за хня?
– Представляешь они нас прихватили для усиления. Тут где-то недалеко гонят нашу разведгруппу, вот мы едем помогать немцам ловить их. Судя по поведению фельдфебеля, таким количеством он струсил лезть, но с нами и нашей броней решился.
– Смешно, как бы не стало грустно, – ответил я.
– Смотри в оба, – велел Командир.
– Понял.
Убрав рацию обратно в чехол от противогаза, я сосредоточился на дороге.
Через полчаса мы поднялись на большой холм. Вокруг насколько хватало глаз, простирались пшеничные поля, только впереди виднелась большая дубрава. Вдруг с переднего мотоцикла ударил пулемет.
Остановив свой, я взял протянутый Казанцевым бинокль и всмотрелся в недалекие точки, которые пробирались по полю к дубраве. При приближении я опознал в них наших разведчиков. Форма, оружие и сидоры выдавали их с головой. Замыкающий вдруг обернулся и посмотрел на нас. Оторвавшись от бинокля, я изумленно воскликнул:
– Рябов?
– Что? – не расслышал Казанцев. Он держал на прицеле остановившихся впереди жандармов и старался не отвлекаться.
– Огонь по немцам! – скомандовал я.
