– Ужин? Черт, а поесть то я и забыл. Если что я в столовой.
– Хорошо, товарищ лейтенант.
Обойдя штабную землянку по большому кругу, я влетел в столовую, то есть на поляну где она находиться, и спросил у поварихи:
– Где мой самый вкусный ужин на свете?
– Сейчас положим, садись пока, – сказала она с легкой полуулыбкой.
Сомина в столовой не было, поэтому пока накрывали стол, я осмотрелся. По идущей неподалеку дороге ехало два грузовика, вот они остановись у штаба и из них стали высаживаться бойцы в такой знакомой форме. У меня непроизвольно рука потянулась в кобуре. Услышав шум рядом, я обернулся, и увидел, как трое вскочивших из-за стола летчика стояли уже с пистолетами в руках, и напряженно наблюдали за бойцами НКВД. Положив маузер рядом на столешницу, я, не спуская взгляда с прибывших, стал есть принесенный ужин. Летчики, поняв, что это свои, тоже продолжили трапезу.
После ужина я сходил к своему капониру, узнать что там с ЛаГГом, у меня все-таки теплилась надежда, что все будет хорошо. Однако Семеныч разочаровал меня. Ремонт невозможен из-за отсутствия запчастей, которых нет и не будет. Нужно заказывать из-под Москвы. Так что машину только на запчасти. Да кому они нужны? Обрадовав его, что идет новая техника, я направился к Лютиковой, но она была занята, отправляла раненых в госпиталь. Развернувшись, я направился к своей землянке, где собрав учеников, к которым присоединились летчики из полка майора Запашного, направился в класс.
– Начнем с главной формулы истребителя, с которой я начинаю свои уроки, это…
– «Высота, скорость, маневр, огонь», – хором ответили ученики знаменитую формулу, которую вывел советский ас Покрышкин.
– Молодцы, теперешний наш урок – это тактический прием под названием «скоростные качели». Идем на «место боя», – сказал я, и мы подошли к тому месту, где устраиваем «игры с самолетиками», как сказал один из летчиков.
В самой середине урока, когда на пару сержанта Лапоть сверху падала четверка «худых» из летчиков Запашного, я увидел комдива, стоявшего в окружении командования обоих наших полков, который с искренним любопытством наблюдал за нами.
Увидев, что я заметил его, он жестом велел продолжать занятия, не прерывая их.
Постояв минут десять, комдив так же молча удалился с задумчивым лицом.
А вечером, когда почти стемнело, были похороны. Теперь я знал, где похоронен прадед Лехи, но легче от этого мне не стало. Я навсегда запомнил эти одиннадцать холмиков на окраине леса. На всю жизнь запомнил.
Утром, когда оба полка по приказу комдива передислоцировались на другое место, я узнал, чего от меня хотел полковник. Никитин проговорился, и слух разнесся по полку, оказалось в соседнем полку сохранилось несколько Пе-2, вот комдив и хотел меня временно посадить на одну из машин, но почему-то передумал.
Три дня мы с рассвета и до заката занимались учебой. Я даже велел ходить ребятам парами, чтобы они привыкали друг к другу. Себе в ведомые я взял сержанта Лапоть, он неплохо реагировал на нештатные ситуации. Горкин ведомый Сомина. Морюхов ведущий третьей пары, Булочкин у него ведомый. Так мы определились с парами, пора было определиться с машинами, но их все не было.
Самолеты прибыли только через два дня. Семнадцатого июля. Увидев, кто садится по очереди на ВПП, я только рот открыл от удивления. Группу я учил теории на совершенно других машинах.
– Товарищ майор, а что это?
Моей растерянности и удивления не было границ. Ладно Миги я узнал. Четыре таких знакомых силуэта порыкивая моторами катились по ВПП гася скорость. Но шесть других смутно знакомых двухмоторных силуэта, которые пока еще крутились над аэродромом, гася скорость, казались мне странными.
– Не знаю лейтенант. Сам их в первый раз вижу, – с легкой озадаченностью ответил майор Запашный, который вместе с остальным командованием полка стоял в конце полосы для встречи и приемки новой техники.
Вздохнув, я присмотрелся к самолетам. И если Миги удостоились только легкого осмотра, все-таки знакомая техника хоть я на ней и не летал, то непонятные двухмоторные машины подверглись очень пристального изучения.
Все разъяснилось, когда к нам подошел один из пилотов, что пригнали машины, в звании капитана.
После того как он доложился о перегоне новейшей и экспериментальной техники, мы приступили к осмотру и изучению самолетов.
– Слушай Сев, а он мне нравиться. Штурмовик-истребитель, – словно пробуя на вкус, сказал Сомин, сидя в кабине самолета, оказавшейся экспериментальной машиной ТА-3.
Стоя, на приставной лесенке, я хмуря лоб с интересом изучал управление, поглядывая, как устраивается в кабине командир.
– Хорошая идея. Ей можно не только расчищать воздух для бомбардировщиков, но и уничтожать зенитные средства перед налетом, – согласился я.
– И я о чем. Нужно облетать ее, – сказал он и стал двигать туда-сюда ручку сектора газа, проверяя удобно это или нет.
– Пойду поговорю с перегонщиками, хочу узнать летные характеристики обоих типов машин, – сказал я, и спустившись на землю, энергично зашагал к группе командиров, что стояли у одного из Мигов.
