Фактически Амалия была его рабыней, даже больше чем рабыней… Когда-то он сам попал в рабство на южное побережье материка, а она некоторое время являлась его хозяйкой и, пользуясь тем, что он был заключен в антимагический ошейник и ничего не мог противопоставить, использовала его в качестве сексуальной игрушки, рассчитывая впоследствии насладиться его мучительной смертью. Она была испорченным, кровожадным, избалованным существом, не знавшим никаких моральных запретов в стремлении к любым, в том числе и запретным удовольствиям.
Захватив ее в плен, Влад полностью реконструировал ее личность, воспользовавшись магией драконов, внушил преданность себе, граничащую с безумием – если бы он приказал девушке вспороть живот и развешать свои внутренности по кустам, она сделала бы это с радостью и любовью к нему. Впрочем, за то время, что он с ней путешествовал и жил в одном доме, Влад заметил, что слияние старой личности с новой, модифицированной, дало неожиданный результат: Амалия стала искренне его любить, любить так, что уже не было понятно, стало ли это результатом его работы над ее натурой, или же любовь и дружба между двумя людьми, мужчиной и женщиной, проводящими все свое время вместе, и в бою, и в постели, возникли независимо от его магического участия.
Она по привычке называла его на «вы», и «господином» – так повелось, и он и не протестовал, потому что ему самому так было удобнее.
Амалия, как и Влад, была не совсем человеком, а может, и вообще не человеком. Он модифицировал не только ее разум, но и тело: девушка была невероятно красива, а ее стройная фигурка (она очень миниатюрная) наводила на мысли о ее слабости, хрупкости и нежности, но это было далеко не так. Амалия – живая машина убийства, с многократно усиленными мышцами, с увеличенной в десятки раз скоростью реакции – для нее муха не проносилась в воздухе, а медленно проплывала, как облако в небе.
Влад иногда подумывал, а смог бы он сам победить ее в реальной боевой рукопашной схватке? При модификации тела Амалии он внес в него такие изменения, каких не было даже у него – до себя никак руки не доходили.
Эта девушка стала его гордостью, результатом деятельности его высочайшего магического умения. А к тому же – просто отличной подругой, любовницей и напарницей, на которую можно положиться в любой ситуации. Ее магический перстень с закаченной в него Силой Влад замкнул на систему регенерации своей телохранительницы, и на отражение физических и магических атак – ничто не могло коснуться ее, ни нож, ни стрела, ни меч, ни магический удар, пока в кристалле перстня содержалась Сила. Увы, запасы Силы в перстне были хоть и огромны, но тоже не безграничны – в случае мощной беспрерывной битвы они могли истаять за считаные минуты.
Его защита, конечно, была мощнее – он являлся магом, сильнейшим магом этого мира – по крайней мере, в этой части континента… Его магический узел вмещал столько Силы, что не снилось ни одному из магистров магии, что стояли теперь у стены тесной группой и ожидали появления императора. Этот узел был замкнут на восстановление, регенерацию его тела, так что убить его было трудно, практически невозможно – пока имелась Сила в узле или перстне.
Перстень Влада тоже являлся произведением магического искусства – редкостный красный алмаз, считающийся самым лучшим накопителем Силы, вмещал ее столько, что можно было загнать туда несколько объемов самого узла, и был замкнут как на узел, так и на защиту владельца. Как и у Амалии, он прикрывал хозяина от физических ударов и магических вторжений.
Поле, предохраняющее Влада и Амалию, невозможно было видеть или осязать, оно находилось на расстоянии примерно двадцати сантиметров от их тел, и не пропускало только те физические объекты, которые оказывали на него ударное воздействие. Тут имелись, конечно, свои минусы. Например, можно было убить владельца магического артефакта, если медленно вдавить в него кончик меча, – поле бы не стало против этого протестовать. Но – кто медленно втыкает меч? И кто будет ждать, когда в него медленно воткнут меч? Остальное – огонь, сдавливание, утопление, тоже не воспринималось артефактом как агрессия.
Возможно, это и было упущением, но как преодолеть эти преграды Влад не знал, а времени на эксперименты у него не хватало – проблем было, как блох на бродячей собаке. Впереди намечалась война с соседями-дворянами, наущаемыми вездесущим герцогом Ламанским, война с подземными жителями – человекоящерами (а точнее – ящеролюдьми), обустройство своих земель, развитие клиники, и много, много дел, требующих его непосредственного участия.
Люди в зале тихо переговаривались, отчего в воздухе висел непрерывный гул – кто-то громко смеялся, кто-то тихо шептал своему собеседнику на ухо, а кто-то в углу незаметно прижимал свою спутнице к стене, наговаривая ей нежные слова в расчете на ночное продолжение разговора. Время шло.
Наконец, огромные, высокие, светлого полированного дерева двери открылись, и мажордом трубно закричал:
– Его императорское величество, император Истрии Метислав Третий!
