– У тебя есть человек, который знает, где находятся литейные?
– Есть. Но толку-то? Они за чертой города и, скорее всего, литейщики все разбежались. Мятежники ведь туда ушли, в ту сторону – где-то сейчас группируются. Мне кажется, ночью будет штурм.
– Вряд ли. Теперь им известно, что мы знаем об их намерениях, о том, что мы ждем нападения, у нас закрыты ворота, на стенах стоят солдаты, а они не подготовлены к штурму – ни лестниц, ни осадных башен. Скорее всего они сейчас отступят и пойдут к замку герцога. Сколько до него верст?
– Около пятисот… Да, тут им не светит. Возможно, они сейчас уйдут, соберут войско и, подготовившись, приступят к столице. Я бы так и сделал.
– Значит, нам нужно готовиться к штурму столицы. Через сколько времени? Сколько им придется идти до герцогского поместья?
– А с чего ты решил, что они пойдут туда? Им надо выбрать место, куда они стянут все свои войска, в непосредственной близости от Пазина – ну этак… в двух дневных переходах отсюда. Там они будут сидеть до тех пор, пока не укрупнятся настолько, что смогут взять столицу. Построят баллисты, катапульты, осадные башни – и пойдут на город. Уверен, гонцы уже скачут к поместьям мятежников, собирать ополчение. Сколько займет? Ну, смотри: пока доскачут – неделя-две, потом начнут собирать – дней десять, потом пойдут – в день по двадцать-двадцать пять верст, пусть даже тридцать – минимум три недели на дорогу. Да, еще на месте надо укомплектоваться, а это еще недели две. В общем, я считаю, два месяца – это самое меньшее.
– А как думаешь, сколько они могут выставить бойцов?
– Серьезных, обученных, не менее восьми – десяти тысяч, а может, и больше. Ополчения – еще тысяч тридцать. Похватают крестьян, дадут им в руки по копью и топору – мясо, на убой.
– Ясно. Где мы их всех хоронить-то будем? – протянул Влад задумчиво. – Значит, два месяца. За это время я должен создать армию, способную сопротивляться сорокатысячной группировке врага. Перспектива просто заманчивая… И убивать-то их не хочется – это же крестьяне, кто будет хлеб растить, скот пасти? Откуда потом возьмутся налоги, деньги в казну?
– Ну а что ты хотел, – усмехнулся купец, – это гражданская война. Или ты, или тебя. Хочется умереть? Нет? И мне не хочется. Тогда будем убивать.
– Тогда будем убивать… – неопределенно произнес Влад и прикрыл глаза. Не такой он видел свою жизнь в этом мире – незаметно из лекаря он превратился в уничтожителя тысяч человеческих жизней. Как так стало? Жизнь играет человеком…
Следующие две недели запомнились Владу как дурной сон – он мало спал, урывками ел, у него ни на что не оставалось времени. За мятежниками, ушедшими из столицы, были отправлены разведчики, которые следили за каждым шагом бывших имперских гвардейцев и пехотинцев, перешедших на сторону врага. Те, как докладывали лазутчики, шли на юг, по дороге разоряя мелкие деревни и подметая все, как стая саранчи.
В этой орде было около двух тысяч человек – половина из регулярных войск, а остальные подбирались, всасывались по дороге, как пылесосом: из деревень насильно уводили мужчин, годных к службе, начиная с пятнадцати лет, под угрозой убийства их родственников.
Мятежники везде объявляли, что они занимаются восстановлением настоящей монархии, что нынешний император самозванец и к тому же сумасшедший. Ведь только сумасшедший может назначить первым лицом в государстве, после него самого, магика, так как это противоречит всем многовековым устоям.
Люди шли в армию Ламунского – кто за деньги, кто по убеждению, считая, что надо только восстановить «попранную» монархию, и жить сразу станет лучше, а кто-то по принуждению, – в любом случае, армия мятежников быстро росла.
Обосновались они, как и предполагал Панфилов, в довольно крупном селении, под названием Рогада, в ста с небольшим верстах от столицы.
Вокруг селения начались работы по установке стен – делались они из кирпича и камня, выламываемого из домов несчастных жителей. Большинство людей выгоняли на улицу, а их жилища разбирали на строительство укреплений. Объяснялось это государственной необходимостью, что, впрочем, никого не утешило, и скоро в столицу империи начали прибывать беженцы из Рогады и других разоренных мест, добавившие проблем и без того замордованному мятежом Пазину.
В городе из-за наплыва голодных беженцев и из-за того, что купцы тут же подняли цены на продовольствие, чуть было не начался голод, и как следствие – голодный бунт.
Владу пришлось выловить двух особо жадных купцов, задравших цену на крупы до небес и повесить их, на утеху разъяренной толпе, затем организовать раздачу зерна голодным. Бунт затих не начавшись, но Влад был очень озабочен – в городе зрело недовольство, и все могло начаться в том же ключе, как и в первые дни мятежа. Купцов предупреждали, чтобы они не задирали цены на продовольствие, но жадность пересилила страх.
