– Понял, чего не понять. Значит, штук шесть-семь магиков ставят защитный барьер, о который разбиваются удары вражеских магов, остальные стоят под защитой этого барьера и по команде выскакивают в стороны и выбивают по одному магику у противника. Выстрелили – и назад, пока не сбили. Если магики стоят чисто в защите, не отвлекаясь на стрельбу, их поле сильнее.
– Сильнее, да. Но остается главная задача – им-то тоже понадобится громадный запас Силы на поддержание барьера. Откуда они его смогут пополнять?
– Будет им запас. Слушай сюда, как говорят у нас на Земле. – И Влад быстро объяснил Макоберу суть, тот только удивленно сказал:
– Почему это у нас до сих пор не додумались до такой штуки? Почему никто не сделал?
– Потому, что надо иметь те знания, которые я получил на Земле, и такой запас Силы, чтобы это можно было сотворить. Пока что этим обладаю только я сам. Даже Марьяна не может со мной сравниться – и я еще развиваюсь, с каждой закачкой Силы, с каждым ее использованием. Ты же знаешь, что у каждого магика есть свой предел, и самостоятельно он его преодолеть не может, но суть в чем: есть еще один предел, уже за ним – барьер, до которого только с моей помощью может дойти любой магик. Обычный, со слабыми способностями – до уровня магистра, к примеру. Молния, которая в меня врезалась, разорвала какие-то канальцы в моем мозгу, какие-то пробки, или плотины, и я впитываю столько Силы, что многим из вас это и не снилось. Иногда я даже боюсь этого – не лопнуть бы, как мыльный пузырь… Ты по уровню магии выше всех, кого я видел, выше Санрата, но ниже Марьяны и Марины, и всех других, кого я превратил в магистров. Ты почти достиг их уровня… почти. Но не надо забывать, что их магический потенциал, до того, как я расширил их возможности, составлял всего лишь процентов десять от твоего, если не меньше. Марьяна с трудом могла сделать светляка… вру, конечно, не с трудом, но это отнимало у нее много сил. Если твой узел расширить – ты будешь сильнее всех в этом мире, не считая меня. Ты сможешь переделывать человеческие тела, сможешь многое из того, что сейчас не в состоянии, при всем твоем умении и желании. Сможешь делать и алмазы.
– Много слов, – усмехнулся Макобер, – меня интересует цена вопроса. Превратиться в твоего раба? Как Амалия? Этого ты хочешь?
– Нет. Я не хочу раба. Мне нужен друг. Или хотя бы не недоброжелатель. Извини, если я создаю мага силой почти равного себе, абсолютно неподконтрольного и непредсказуемого – видимо, я являюсь идиотом? Но если посмотреть в зеркало – слюни изо рта у меня не текут, речь, вроде как, членораздельная, значит, делаю вывод – я не идиот. Так должен я защитить себя и своих близких, как ты думаешь?
– Слушай, чего ты распинаешься? Да я душу готов продать за такое могущество, за молодость, за долгие годы жизни! Смешной! Я же знаю тебя – ты не будешь злоупотреблять моим доверием и не сделаешь больше, чем нужно. Давай, давай, работай! Мне лечь, или встать на четвереньки, или захрюкать? Чего делать, говори, и не томи! Мне не терпится ощутить могущество и величие! – Макобер рассмеялся, потирая руки, уселся в кресле, ухватившись за поручни и уставился на Влада: – Я готов!
Влад посмотрел на радостную физиономию старика и кинул мыслеприказ: «Спать!» Макобер откинулся на спинку кресло и свесил голову на сторону, посапывая и улыбаясь во сне.
Лекарь усмехнулся такому неистребимому любопытству старика – он просто одно сплошное любопытство и озорство, и это после восьмисот лет жизни! – и подумал: «Дай Бог мне быть таким же ярым и энергичным после восьмисот лет жизни… Другие люди уже в двадцать лет теряют интерес – пиво, водка, сидение на скамейке и болтовня ни о чем. А этот старик… язык не поворачивается назвать его стариком, это торнадо какое-то! Итак, поехали!»
Влад начал с физического состояния Макобера, дав ему установку на восстановление молодости. На его глазах медленно-медленно на теле магика начала натягиваться кожа, исчезли морщины, восстановился прежний цвет глаз: из серых они стали ярко-голубыми.
Влад усмехнулся про себя: «Макобер становится красавчиком, вот он почудит, когда очнется. Берегитесь теперь, кухарки и модистки! Да что кухарки – теперь ему до благородных дам добраться раз плюнуть».
Расширились слуховые проходы и утончились барабанные перепонки, простата уменьшилась, восстановив прежний объем, кости стали снова плотными и массивными – вернулся кальций, вымытый из них со временем. Как всегда неожиданно полезли новые зубы, выталкивая из кровоточащих ячеек десен старые, желтые и больные.
Кожа очистилась от пигментных пятен, которые старик прятал под пышной бородой, пропали шишки на пальцах… скоро, в кресле сидел молодой человек лет двадцати пяти в дурацком звездчатом халате и с длиннющей черной бородой.
Влад усмехнулся – пусть остается этот реликт, на память старику. Захочет – сбреет, не захочет – как хочет. Секунду подумал и превратил ее в белую – иначе его никто не узнает, добавится проблем. Впрочем, новая полезет – будет черная. Захочет – сбреет.
