Штурмующие, наконец, заметили атаку драконов Влада, загалдели, отхлынули от почти захваченной крепости и стали перестраиваться в боевой порядок.
Драконы тоже разделились на тройки, и Борислав приказал:
– Близко не подходить! Только на расстояние плевка! Заходите с той стороны, откуда дует ветер!
Драконы сделали небольшую дугу и стали наступать на ощетинившееся тяжелыми копьями войско. Приблизившись, они начали фыркать, выпуская из ноздрей желтоватые облака, похожие дым, которыми, со скоростью полета стрелы, накрыло сначала первые ряды, а затем и остальных викантийцев.
Это произвело страшный эффект – мельчайшие капельки ядовитой едкой жидкости стали разъедать то, на чем они оседали, причем с такой скоростью, что одежда просто задымилась, а броня стала покрываться рыжим налетом. Надо сказать, что открытые части тела противников претерпели еще более страшные изменения: кожа у людей начала слазить, глаза побелели и стали лопаться, а те, кто случайно вдохнул ядовитый туман, катались по земле, хватаясь за горло и за грудь и выкашливая темную кровь. Разом было уничтожено не менее трех сотен солдат. Не спасали ни амулеты, ни одежда, ни броня.
Прозвучал приказ, и все оставшиеся в живых викантийцы побежали прочь от крепости, преследуемая драконами и драконирами, которые стреляли по бегущим врагам. На сей раз драконы изменили тактику: они плевались сгустками яда, сбивая викантийцев с ног, по одному-два человека, и уничтожая их так же верно, как если бы стреляли в несчастных из ружей и пистолетов.
Влад тоже бросился в погоню, когда сзади послышался голос Марьяны:
– Пушки! Там пушки!
Влад все понял и закричал, усилив голос магией:
– Всем стоять! Разбегаемся! Там пушки! Они ведут нас на пушки! – Но было поздно. Викантийцы, по команде командира, разом бросились на землю, и грянул орудийный залп. Выстрелили книппелями.
Драконы с разгону нарвались на артиллерийский удар. Сходу упали два – одним из них, как с ужасом и отчаянием увидел Влад, была Радуга. Вторым – Черноспин, который не любил надевать подпругу…
Книппелем Радуге практически снесло полголовы. Она лежала, подергиваясь, и умирала на раздавленных ей викантийцах. Черноспину ударом ядра оторвало ногу, и он попытался отползти, заливая кровью место боя, когда еще один залп буквально изрешетил его, превратив в груду изорванного мяса.
Этот выстрел не достиг других драконов – они прыснули в стороны, все, кроме Зеленушки, который бросился к своей подруге и застыл над ней, как памятник на могиле.
– Уходи! Зеленушка, уходи! – крикнул Влад по мысленной связи, но дракон как будто его не слышал, замерев в горестном оцепенении.
Влад уже видел, как обслуга пушек лихорадочно забивает новые заряды в стволы – все происходило как в замедленном действии – но маг опять переключился на сверхчувственное восприятие событий. Он выгнал из головы все лишние мысли – горе, страх за близких, за Зеленушку, за Марьяну, убрал гнев и ярость – оставил лишь холодное сосредоточение и, как черная молния, рванулся вверх, выхватывая меч из ножен.
Налетев на пушкарей, он в секунды изрубил в капусту расчеты орудий, и взялся за трех магов, командовавших артиллерией. Они пытались сбить его молниями, файрболлами, заморозить и еще что-то, но он методично ловил их и сворачивал головы голыми руками. Да, он имел возможность их захватить, заставить служить себе, но как бы он после всего случившегося смог общаться с ними – с теми, кто убили двух его драконов? Ведь это они убили подругу Зеленушки. Смерь им! Только смерть!.. И он убивал.
Через десять секунд после того, как Влад закончил уничтожение пушечных расчетов, он поглядел на поле, где залегла армия викантийцев, и увидел, что там была бойня.
Озверевшие драконы, не обращая внимания на раны, наносимые тяжелыми копьями, рвали и топтали викантийцев, мстя за гибель своих родичей. Захватчики ничего не могли с ними поделать – попасть под ноги дракону, это все равно что угодить под танковые гусеницы. Мечи и сабли их не брали, стрелы не пробивали шкуру, и только тяжелые копья с листовидными стальными наконечниками могли нанести им раны, да и то – при прямом ударе, или так, чтобы дракон сам наткнулся на такое копье, упертое древком в землю.
Через пятнадцать минут войско врага было частично потоптано, а частично рассеяно – в живых осталось хорошо если человек двести.
И тут из-за леса поднялись – до сего момента скрывавшиеся – крысаны с наездниками. Влад заметил их только тогда, когда на драконов посыпались дротики, вонзающиеся в их прочные шкуры.
Дротик, брошенный с большой высоты, тяжелый, стальной, обладал гораздо большей пробивной способностью, чем стрелы, так что некоторые из них пробивали драконью шкуру и вонзались довольно глубоко, как видел Влад, причиняя драконам сильную боль. А еще существовала опасность, что дротики попадут кому-то из драконов в глаз… Слепой дракон – что может быть для дракона страшнее, чем слепота?
Крысаны как будто радовались мучениям их извечных врагов. Летая в вышине, они радостным ревом оповещали о своем присутствии.
