Саманта Олдридж. Я пришла к нему в клинику, чтобы он изменил меня. Я хотела стать другой — выглядеть, как любовницы моего мужа, с которыми он проводит ночи, но мне предложили совершенно иное лечение… Я увидела себя с другой стороны, мне захотелось того, чего я не должна была хотеть. И теперь мне все равно, чего я хотела раньше, все мои мысли заняты доктором Романом. Роман Блейк. Я профессионал и знаю границы допустимого, но Саманта Олдридж искушает меня так, как никто и никогда до нее. Мне хочется находиться рядом с ней, я горю от желания прикасаться к ее телу, но взаимное уважение всегда побеждает. Она пришла ко мне в клинику, чтобы я изменил ее, но вместо этого она изменила меня.
ВНИМАНИЕ!
Копирование и размещение перевода без разрешения администрации группы, ссылки на группу и переводчиков запрещено!
Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления! Просим вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения. Спасибо.
Любовь к себе — это начало романа, длиною в жизнь.
Оскар Уайльд.
Саманта
Больно.
Сердце разбито.
Словно пулю в грудь получила. Я вошла в нашу спальню, и увидела там его с ней. В глубине сердца зародилась боль, а затем произошел взрыв. Все внутри обожгло, и я почувствовала себя так, словно истекаю кровью изнутри.
Уже какое-то время я догадывалась, что Майкл изменяет мне. Я видела колонку светских новостей и слышала разговоры, но увидеть все своими глазами — это совсем другое. В этот раз, правда смотрела прямо мне в лицо и смеялась. Все, что я слышала в течение последних нескольких лет, и во что отказывалась верить, неожиданно возникло прямо передо мной.
Голова девушки свешивалась с края нашей кровати. Рыжеватые волосы рассыпались по недавно настеленному паркету — паркету, на выбор которого у меня ушла неделя. Ее грудь упруго стояла торчком, слегка подпрыгивая в такт ритмичным движениям трахающего ее Майкла.
Она молоденькая, значительно моложе меня, и ее грудь великолепна. Очевидно, что над ней уже поработал скальпель. Посмотрев вниз на свою тридцатиоднолетнюю грудь, я почувствовала себя еще хуже.
Накачанные плечи Майкла напрягались и расслаблялись, пока он работал нижней частью тела. Твердые мышцы его зада сжимались с каждым толчком. Его крепкое и накачанное тело — результат бесчисленных часов в тренажерном зале по утрам. Я никогда не понимала, зачем юристу нужно так работать над собой, как это делал он, но я была более чем довольна результатами, даже несмотря на то, что у меня не было возможности насладиться ими, как, видимо, наслаждалась эта девочка в кровати с ним.
Она провела пальцами сквозь пряди его светлых волос, дернув их за концы и заставив его зарычать, перед тем как вонзила ногти в блестящие от пота мышцы спины. Я видела, как ее пальцы оставляли глубокие царапины.
Пока Майкл продолжал погружаться в ее стройное, натренированное пилатесом тело, словно от этого зависела его жизнь, я чувствовала себя такой же невидимой, какой была последние три года. Ее нога была закинута на его плечо, как будто он не мог войти в нее достаточно глубоко, словно хотел раствориться и исчезнуть в ней. За все девять лет нашего брака он никогда так не занимался любовью со мной. Никогда.
Майкл всегда относился ко мне так, словно я очень хрупкая. Его прикосновения были очень нежными и почти неощутимыми. Толчки неглубокими и неспешными, как будто если он войдет глубже, я распадусь на части. Я была достойна только обычной миссионерской позы, которая давно вышла из моды. Он склонялся надо мной, получал, что хотел, и оставлял меня гореть от неудовлетворенных желаний, гораздо более сильных, чем те, которые я ощущала до того, как мы начинали.
Никогда он не переворачивал меня лицом вниз, не тянул за волосы и не шлепал по заду так, как делал с этой молодой податливой женщиной, которая сейчас с ним. Конечно же, прошел уже почти год с тех пор, как в последний раз он прикасался ко мне. Возможно, стиль его поведения в постели с тех пор изменился.
Я медленно отступила назад, затолкнув гордость поглубже в себя. Я должна была сердиться. Должна была вскипеть и броситься в атаку — потребовать развода и угрожать забрать половину его миллионов, но я не стала этого делать. Мне было стыдно и, странно, но меня волновало, что эта девушка, с которой он сейчас трахается, может подумать обо мне. Я не хотела, чтобы она видела меня. Как будто, если она увидит меня, то поймет, почему Майкл изменяет своей жене.
Я непривлекательна. Толстая там, где должна быть стройной. Обвисшая кожа там, где она должна быть упругой. Там, где ее тело не двигается — упругое и спортивное — мое трясется. Мои волосы длиннее, чем ее, но если ее волосы блестят и полны силы, то мои тусклые и однотонного желтого цвета. Ее голубые глаза сверкают, а мои карие не более чем грязное пятно на унылом лице. Я не сравниваю. Никогда не сравниваю.
