Когда приготовления закончились, на палубе воцарилась мёртвая тишина. Видимо, никому из членов команды прежде не приходилось наблюдать за тем, как плетью лупят добропорядочную мисс. Илейн услышала, как капитан тихо произнёс:
– Я сам…
«Неужели он ненавидит меня настолько, что хочет наказывать лично?» – с горечью подумала Илейн и зажмурилась, дав себе обещание выдержать пытку достойно, не проронив ни единого звука. Однако ей не суждено было сдержать своё слово. Раздался уже знакомый свист, и спину опалила нестерпимая жгучая боль. Илейн невольно громко вскрикнула. После второго удара у непривыкшей терпеть боль женщины потемнело в глазах, а ноги начали подкашиваться. «Нет, нет, оставайся на ногах! Если обвиснешь, будет больнее…» – уговаривала себя Илейн. Когда плеть врезалась в кожу третий раз, колени женщины непроизвольно подогнулись и она повисла на удерживаемых верёвкой руках. От неестественного положения тела боль растекалась по плечам и предплечьям. Раз за разом Илейн пыталась подняться, но ноги упрямо не хотели выпрямляться.
– Достаточно… Развяжите…– послышался позади тихий голос капитана, как раз в тот момент, когда женщина зажмурилась в ожидании следующего удара. Услышав команду, моряки мгновенно перерезали верёвки и помогли мисс Маквей аккуратно опуститься на палубу. Только одна мысль пульсировала в голове у женщины: «Достойно подняться и уйти как можно дальше отсюда». Но исполнить желаемое не получалось, так как каждое движение отдавалось болью в истерзанной спине, голова кружилась, а ноги не слушались. Вдруг Илейн почувствовала, как кто-то бережно, стараясь не задеть раны, берёт её на руки и уносит. Мисс Маквей поняла, что это капитан, так как почувствовала характерный только для него запах мужских духов. Женщина ощущала этот аромат каждый раз, когда Джером к ней приближался. Больше Илейн не пыталась противостоять боли и, позволив себе расслабиться, потеряла сознание.
С помощью своего слуги Джером аккуратно опустил свою ношу на постель. Настолько отвратительно он не чувствовал себя ещё ни разу в жизни. Полчаса назад капитан был уверен в том, что во имя сохранения дисциплины на судне просто обязан наказать беглянку. Сейчас же ему казалось, что он принял слишком поспешное и необдуманное решение. Совесть терзала его за то, что он не пощадил хрупкую и по большому счёту ни в чём не виноватую Илейн. Наверняка теперь эта женщина возненавидит его окончательно и бесповоротно. Джером твердил себе, что мнение мисс Маквей, как и она сама, ему совершенно безразличны. Однако сердце упрямо с этим не соглашалось, и капитан вынужден был признать, что эта женщина его привлекает.
Илейн открыла глаза на рассвете. Она лежала в неудобной позе на животе и хотела перевернуться, но движениям помешала жгучая боль в спине, мгновенно оживившая воспоминания о событиях прошедшего вечера. Женщина приподняла голову и осмотрелась. К своему удивлению, вногах она обнаружила капитана. Он задремал, сидя на полу, положив голову на постель. С тихим стуком в каюту вошёл Мистер Ботт. Увидев проснувшуюся Илейн, он с нескрываемой радостью произнёс:
– О, Мисс Маквей, вы проснулись. Как вы себя чувствуете?
– Спасибо, Мистер Ботт, сносно. Думала, что всё будет гораздо страшнее.
Женщина обратила внимание на то, что её переодели. Она вопросительно посмотрела на слугу.
– Да, да, вас переодевал Оскар, а не я,—отозвался на немой вопрос доктора разбуженный разговорами капитан.
Вместо ответа Илейн демонстративно отвернулась лицом к стене, показывая нежелание говорить со своим истязателем. Этот жест задел капитана больше, чем полагала женщина. Джером понимал, что пленница видит в нём чудовище. Многие считали его жестоким и циничным человеком, но почему-то именно в глазах Илейн выглядеть законченным злодеем Джерому очень не хотелось.
– Да, да, – подтвердил мистер Ботт, – мы обработали вашу спину, и я вас переодел. А Мистер Лоу вызвался подежурить возле вас ночью, чтобы вы не переворачивались.
Взгляд капитана метнул в пожилого человека молнию, намекая на то, что слуга болтает лишнего, ноОскар не обратил на это ни малейшего внимания.
– Мистер Ботт, – обратилась к пожилому человеку Илейн,– пожалуйста, помогите мне подняться. Я помню только три удара и не думаю, что спина сильно пострадала. Наверное, обморок был обусловлен тем, что я просто не привыкла к боли. Уверена, что смогу перенести вызванное поркой недомогание на ногах. Я обязательно должна проверить Джошуа и заглянуть к мистеру Парсону. И, будьте так добры, найдите мне ещё одно зеркало, я хочу взглянуть на свои раны.
Стоящему рядом Джерому казалось, что с каждым словом Илейн бросает в него обвинение. Не удивительно, ведь она перечислила троих человек, нуждающихся в медицинской помощи, и все трое были на его совести.
