У нас уже состоялся тяжелый разговор — знаете, когда ты садишься и говоришь, как все должно быть, если не получиться вернуться живым. Маме пришлось покинуть комнату во время этого разговора, но папа милостиво сидел там, пока я объяснял, чего хочу в случае смерти или серьезного ранения. Это чертовски дерьмовый разговор, но армейский корпус вбил нам в головы, что он очень важен.
Я вижу, как какой-то человек из нашего подразделения направляется к посадочной полосе и понимаю, что пришло время и нам идти. Смотрю на Тэдди, и тот кивает.
— Нам лучше идти или ещё пропустим коктейли на борту самолета, — шутит Тэдди, пытаясь поднять настроение. Он искоса смотрит на меня. — Надеюсь, у них есть те маленькие зонтики, я обожаю их.
— Не будь смешным, Тэдди, — насмехаюсь над ним, закатывая глаза. — Конечно, у них есть те маленькие зонтики!
Мы смеемся, но нашим родителям, как обычно, не настолько смешно от наших выходок. Папа первым выходит вперед и притягивает меня в объятия.
— Я люблю тебя, сынок. Мы так гордимся тобой, — говорит он, хватая меня за заднюю часть шеи и крепко прижимая к себе. — Береги себя, понял?
Я киваю.
— Буду, папа. Я тоже люблю тебя.
Мама смотрит на меня так, словно в любой момент может взорваться рыданиями, и папе приходится подвести ее ко мне.
— Иди сюда, мама-мишка, — улыбаюсь я. — Я нуждаюсь в хорошем объятии на дорожку, — я наклоняюсь и оборачиваю свои руки вокруг нее, поднимая на несколько сантиметров над землей. — Я люблю тебя. Хорошенько заботься о моей маленькой племяннице и вышли мне фотографии, когда она появится на свет, ладно?
Рыдая, она кивает у моей груди.
— Я люблю тебя, милый. Обещай, что будешь осторожен.
— Я обещаю.
Я обнимаю и родителей Тэдди. Всю жизнь они были для меня второй семьей, и прощаться с ними почти так же тяжело, как с моими собственными мамой и папой.
— Вы должны заботиться друг о друге, — говорит мне его мама. — Вы делаете друг друга сильнее, так всегда должно быть, и пока вы присматриваете друг за другом, я могу спать спокойно. Берегите друг друга, мальчики, хорошо?
— Будем беречь, вы же знаете, — говорю я ей. — Мы — команда. Мы заодно. Всегда.
***
Чувствую, как теплые руки обнимают меня, вырывая из плохого сна. Успокаивающий запах Оливии, и ее нежное прикосновение вытягивают меня из тени и возвращают в реальность.
Как бы сильно я не хотел защищать и оберегать ее, правда была в том, что именно она спасала меня. Оливия принесла свет в мою жизнь, но, к сожалению, тьма всегда была неподалеку и тяжелым напоминанием о моем прошлом стучала в дверь.
