Мы добрались до двора с деревянным почтовым ящиком в форме дома и, по какой-то причине, он привлек мое внимание. Это был один из тех неповторимых самодельных домов, построенных именно так, как того задумал создатель. Крошечная черепица на крыше и небольшая замысловатая входная дверь с темно-зелеными жалюзи. Я могла поклясться, что раньше была здесь. Очевидно, в этом не было никакого смысла, но, когда я подошла ближе, то заметила табличку «Эванс», нацарапанную на боку ящика.
— Декс… — я указала на почтовый ящик, недоумение было написано у меня на лице. — Это моя фамилия.
— О чем ты говоришь? — он посмотрел на надпись, потом, растерянно, снова на меня. — Твоя фамилия Мейсон.
— Мейсон — это фамилия моей мамы, — пояснила я. — Я сменила ее, когда мне исполнилось восемнадцать, потому что не хотела иметь ничего общего с отцом… его фамилия была Эванс.
— Такая фамилия довольно часто встречается. Уверен, что это простое совпадение.
Я покачала головой.
— Я видела раньше этот почтовый ящик и дом… я узнала его. С другой стороны, там, есть качели с шиной, висящие на большом дубе?
Я знала это место, но не понимала почему. Казалось, я видела его во сне и все, что я могла вспомнить, это обрывки и несколько туманных картинок, мелькнувших в голове. Было непонятно, какая из них настоящая, а какая — нет. По какой-то причине, я вспомнила катание на качели с шиной и то, как я смеялась с каким-то человеком, лица которого не видела.
Декс побежал вперед, чтобы проверить другую сторону дома, и его озадаченное выражение лица подтвердило мою правоту.
— Как ты узнала, что там будут качели?
— Я вспомнила, как каталась на них, Декс. Почему я знаю это место? — это был большой белый дом с двойными входными дверями, огромным двором и большим дубом перед домом, с которого свисал испанский мох. Раньше я никогда не жила в подобном месте, тем не менее, оно было мне знакомо. Чем больше я оглядывала местность, тем больше туманных воспоминаний всплывало в голове. — Ничего не понимаю.
Из дома вышла пожилая женщина и направилась к нам. Ее седые волосы были подстрижены выше плеч, а джинсы были грязными на коленях, словно она работала в саду.
— Почему бы нам не поговорить с ней и все не выяснить? — он жестом указал на пожилую женщину. — Может, ты посещала это место, когда была ребенком или что-то подобное.
— Чем я могу вам помочь, ребята? — спросила женщина на подходе.
Я схватила Декса за руку и попыталась оттащить его оттуда.
— Нет, давай просто уйдем. Я уверена, это ничего не значит.
Женщина приблизилась и, посмотрев на меня, застыла в полном шоке.
— Олив? Это ты?
В памяти всплыло мое прозвище, и я изучала ее лицо, пытаясь сложить вместе все кусочки пазла.
— Откуда вы меня знаете? — спросила я.
Женщина казалась потрясенной, надолго уставившись на меня, прежде чем ответить.
— Я Рози. Я… Я — твоя бабушка.
Мой желудок перевернулся, и я сделала шаг назад.
— Нет, этого не может быть. Я вас не знаю, — бормотала я, не в состоянии выслушать то, что женщина пыталась мне сказать. — Это уже слишком, я ничего не понимаю. Мне-мне нужно идти.
На ее лице появилось разочарование, но она кивнула.
— Прости, что так вывалила это на тебя. И я не знаю, что сказать. Мне сложно поверить, что ты действительно стоишь здесь, передо мной. Знаю, это странно… но если ты хочешь поговорить, если хочешь, чтобы я тебе объяснила… просто приходи в любое время, хорошо?
— Ты в порядке? — спросил я, когда мы добрались домой.
Оливия вела себя тихо, и я волновался за нее. Не мог себе даже представить, что сейчас творилось у нее в голове. Встретить давно потерянную бабушку во время дневной пробежки? Нужно было чертовски много всего переварить.
— Я в порядке, — произнесла она. — Думаю, просто растеряна. Это кажется невероятным… тем не менее, я помню, что была там.
— Почему ты решила, что у тебя не осталось никакой семьи?
— Так сказала мне мама. Она всегда говорила, что есть только мы, но это не имело значения, потому что мы нуждались только друг в друге. Зачем ей врать?
Меня интересовало то же самое. Удерживать ребенка от ее семьи казалось жестоким. Если бы Оливия знала, что здесь у нее кто-то был, ей бы не пришлось жить самой по себе столько лет. Хотя я не мог ей этого сказать, поэтому просто пожал плечами.
— Может, Рози могла бы все объяснить. Как думаешь, может, вернуться и поговорить с ней?
— Нет… я не знаю, — вздохнула она, с беспокойством проведя руками по бокам. — У мамы должна была быть причина отделить ее от меня, так что, возможно, будет лучше, если я буду держаться подальше. На протяжении всей моей жизни были я и мама, она была моим лучшим другом. Раньше у меня никогда не было причины не верить ей, и теперь, когда ее нет, кажется неправильным сомневаться в ее намерениях, понимаешь?
Я ничего не сказал, потому что знал, что Оливия пыталась убедить себя, а не меня. В ее глазах были сотни вопросов, на которые она боялась ответить, потому что девушка не хотела, чтобы память ее матери что-то омрачало. Я только надеялся, что любовь к маме не станет препятствием в поиске правды о ее происхождении.
