Из задней части книжной полки я достал спрятанную там фотографию в рамке. На фото были изображены мы с Тэдди в последний день базовой тренировки, все уже были одеты в обычную зеленую форму, но пока ещё развлекались с огромными улыбками на лицах. Мы жаждали выбраться оттуда и бороться за нашу страну. На лицах людей на этой фотографии нет ни капли страха – явный намек на то, что мы новички. У нас нет твердого взгляда человека, который знает, во что ввязался. Мы были двумя пехотинцами, желающими оставить свой след и стать частью чего-то большего, совершенно не в курсе, с чем нам придется столкнуться. Мы не представляли, что, на самом деле, значила война. Мы должны были бояться.
Если бы мы знали... поступили бы мы по-другому? Если бы кто-то сказал парням на фото о том, как все закончится, изменили бы они свой путь?
Глубоко внутри я знал, что, несмотря ни на что, мы бы ничего не поменяли. Также я знал, что если бы не поврежденные барабанные перепонки, вероятно, я был бы все ещё там. Вот какими мы были. По крайней мере, когда-то.
Человек, стоящий на фото рядом с Тэдди, был бесстрашным. Он был храбрым, уверенным и решительным. Теперь я едва ли был частью этого человека. Я был слабым и трусливым. Если бы Тэдди меня сейчас видел, ему было бы стыдно за меня такого.
Я схватил бутылку «Джека» и две рюмки из шкафчика, потом направился к своей машине. Настало время сделать то, что я до сегодняшнего дня боялся сделать.
***
Было тихо и спокойно. Ряды голых серых надгробий выступали над зеленой травой, служа напоминанием о нашей вечности и суровой реальной жизни. Здесь было удивительно мирное место, учитывая, что тут были похоронены сотни любимых людей.
В последний раз я был здесь на похоронах. Обычно, я избегаю боли, которую это приносит, предпочитая оставаться в оцепенении, но сегодня я позволю ей себя мучить. Мой друг заслужил, чтобы по нему скорбели, а моей заслугой была боль.
Я встал на колени перед надгробием, которое гласило:
ТЕОДОР С. ЭЛЛИС
КОРПУС МОРСКОЙ ПЕХОТЫ США
Перед надгробием лежал свежий букет цветов, и я знал, что не я один сегодня о нем думал. Вытащил из кармана рюмки, поставил их наверху надгробия и наполнил до краев, прежде чем выпить свою.
– С днем рождения, дружище... – обратился я к его могиле, как будто он каким-то образом мог меня услышать, хотя я знал, что этого никогда не произойдет. – Мы никогда раньше не праздновали день рождения раздельно, и я не собираюсь нарушать традицию. Если бы ты все ещё был здесь, мы бы, наверно, пошли на рыбалку... или, что более вероятно, выпили бы бочку пива и притворились, что рыбачим. Не имеет значения, какой ерундой мы занимались, нам всегда было весело. Даже в военном лагере, который был едва ли не самым жалким моментом в нашей жизни, тебе каждый день удавалось вызывать улыбку на моем лице.
Повесив голову, неспособный даже взглянуть на его надгробие, я выпалил следующие слова.
– Мне так жаль, Тэд. Так чертовски жаль. Надеюсь что, где бы ты ни был, ты знаешь, что я бы отдал все, что угодно, лишь бы поменяться с тобой местами. Лучше бы это был я.
Я опрокинул стопку, легко опустошив ее, потом развернулся и ушел.
Глава 11
Кроме короткой записки «Извини», которое получила сегодня утром, я ничего не слышала о Дексе со времени боя. Обычно мы переписывались весь день, даже когда работали, и теперь я волновалась о нем. У меня было чувство, что, чем бы он ни занимался, он ни с кем не хотел этим делиться. Декс замкнулся, и мне было больно думать, что он страдает в одиночку.
Всю вечернюю смену я провела, постоянно проверяя телефон в ожидании его ответа. Прошли часы после того, как я написала ему и спросила, как он. А также написала, что если вскоре ничего от него не услышу, то заеду к Дексу домой, когда закончу с работой.
В тысячный раз за этот вечер, проверив сообщения, я подняла взгляд и увидела, как Декс ввалился в ресторан и занял место за баром. На его челюсти красовался фиолетовый синяк, который он заработал во время последнего боя, но не это было самым шокирующим в его внешности.
Декс всегда появлялся передо мной в шикарном виде, но сегодня он выглядел... растрёпанным. Глаза были пустыми и безразличными, а его постоянная уверенная улыбка сменилась мрачной гримасой. Он не поприветствовал меня, когда я подошла и, казалось, не замечал и не узнавал никого вокруг. От обаятельной, веселой личности ничего не осталось. Вместо этого он тихо напивался в своем собственном мире. Декс казался... потерянным.
– Эй, Декс, – сказала я, наконец добравшись до него в перерыве между заказами. – Рада, что ты здесь. Я уже собиралась объявлять тебя в розыск.
– Ну, нет необходимости. Как видишь, я здесь, в целости и сохранности... – его невнятные слова сочились сарказмом, и он едва взглянул на меня, пока я говорила.
