– Той ночью наша автоколонна ехала по пустынной дороге, когда один из внедорожников наехал на мину, она сразу же сдетонировала. Нам всем удалось выбраться оттуда с незначительными травмами и, пока все прочесывали территорию в поисках дополнительных устройств, одно из них взорвалось. На этот раз взрыв произошел прямо в сосредоточии моих людей. Я был у внешней границы зоны поражения, так что не так сильно пострадал, тем не менее, меня немного побросало и хорошенько приложило головой. В ушах слышался звон, и такой чертовски громкий. Я ничего не слышал, но знал, что должен найти моих парней и отвести в безопасное место.
Декс повернулся ко мне, впервые с тех пор, как я села рядом, взглядом встретился со мной.
– На войне, особенно в таких подразделениях, как мое, мы каждый день сталкиваемся с подобным дерьмом, – мягко сказал он. – Страх... жестокость... кровопролитие... для нас это нормально. Для этого нас и тренировали. На войне нет места шоку и эмоциям. Наша работа – сосредоточиться на собственном выживании и сохранении жизней наших парней.
– Я пробирался через дым, искал своих парней. У первых двух, который я нашел, были осколочные раны, ранения серьезные, но не угрожали жизням. Чем ближе я подходил к месту взрыва, тем хуже все становилось. Следующим я нашел своего друга Чейза, ему оторвало ногу. Пока я нес его к медикам, парень пытался мне что-то сказать, но я слышал только одним ухом. Когда же я разобрал, что он произносил «Тэдди», забыл обо всех мерах предосторожности, которым я должен был следовать, и побежал прямо в зону взрыва. Я считал, что Тэдди не мог оказаться снаружи и все, чего я хотел, это только добраться до него.
Он обхватил руками голову и задрожал.
– Черт, я не мог найти его, – выпалил он. – Он звал меня, а я бегал кругами, тратя драгоценное время, потому что бесполезное тело подвело меня и чертовы уши не работали так, как надо. Когда я, в конце концов, нашел Тэдди и увидел, что он лежал там... его окровавленное тело, изувеченное осколками... было слишком поздно. Он тоже это знал. Я видел. Это был тот «взгляд», о котором говорят пехотинцы. Взгляд, который ты видишь на лице умирающего человека, он отображает все без каких либо слов. От одного взгляда ясно, что им страшно, он просит позаботиться об их семьях, он говорит, что они любят тебя, и умоляет никогда их не забывать. Это худший взгляд на свете и я видел его в глазах Тэдди. Я беспомощно сидел там и смотрел, как из него утекает жизнь, все это время зная, что во всем моя вина. Я должен был быстрее добраться до него. Если бы мы поменялись местами, Тэдди искал бы меня со скоростью разорвавшейся бомбы. Ранен или нет, он бы сделал все возможное, чтобы найти меня. А я его подвел.
Декс повернулся ко мне, слезы текли по его щекам, и только тогда я поняла, что он тоже плакал. Не сказав ни слова, я обвила его руками и держала, пока его тело не перестало сотрясаться. У меня болело сердце за него, за все, через что он прошел, но я не говорила, что мне жаль, или что это не его вина, потому что знала – не это он хотел услышать. Сейчас Дексу нужен был кто-то, способный выслушать и поддержать его, именно это я и собиралась сделать.
Не знаю, сколько мы находились в таком положении, но я бы осталась там даже на всю ночь, если Декс в этом нуждался. Когда мы наконец встали, я взяла его за руку, переплетая мои пальцы с его, и мы ушли с пляжа.
Не хотела оставлять Декса одного. Так как он все ещё был довольно пьян, я провела его домой и помогла забраться в кровать. Легла рядом с ним, никто из нас не произнес ни слова, пока, как мне показалось, он наконец не уснул. Когда я передвинулась, чтобы встать с постели, почувствовала руку на талии.
– Останешься со мной? – спросил Декс, умоляюще глядя на меня. – Когда ты рядом, Лив, все намного лучше. Ты заставляешь тьму отступить.
Я кивнула, откинула покрывало и забралась на кровать рядом с ним. Декс машинально притянул меня ближе и обернул вокруг меня руки. Границы начали стираться, но мне было все равно. Прижалась к Дексу и позволила ему обнимать меня, желая сделать все, что в моих силах, чтобы забрать его боль.
***
Мы все ещё находились в объятиях друг друга, когда я проснулась утром. Я обрадовалась, что у Декса не было никаких кошмаров. Он провел пальцами по моей руке, простое движение, из-за которого меня бросило в жар, и я готова была воспламениться.
– Извини, – тихо сказал Декс. – Обычно, я не позволяю людям видеть себя таким, но вчера, правда, был тяжелый день.
Я подняла голову, она покоилась на его груди, и встретилась с его взглядом.
– Ты не должен извиняться передо мной, Декс. Никогда. Со мной ты всегда можешь быть собой, и мы можем разговаривать о чем угодно. Никаких упреков.
– То, что я рассказал тебе... никому ещё об этом не рассказывал. Даже своей семье.
Я понимающе кивнула.
