Я грустно улыбнулась.
– Да, может, на следующей неделе.
Ужин давно начался, когда родители спросили, где Оливия и почему она не с нами на этой неделе. Она всего за пару месяцев стала желанным гостем на наших воскресных ужинах, и они ожидали увидеть ее. Неудивительно, что наши родители ее обожали. По-другому и быть не могло.
Эми не сразу ответила на вопрос, уставившись на стол и медленно пережевывая еду. Наконец она сглотнула, ее взгляд встретился с моим.
– У Оливии сегодня свидание.
– Оливия на свидании? – мой желудок перевернулся и болезненно сжался, когда до меня дошел смысл ее слов. – С кем?
Вопрос прозвучал более резко, чем я думал, и Эми, не ответив, нерешительно посмотрела на меня.
– Только не говори, что она пошла с тем придурком из ресторана...
Эми с сожалением вздохнула.
– Извини, Декс.
– ЧЕРТ! – я ударил кулаком по столу так сильно, что зазвенели тарелки. Когда я встал, то застучал стулом, пытаясь как можно быстрее убраться оттуда.
Я бежал по лесу позади дома моих родителей, пока не осознал, что прибежал к озеру. Все вышло из-под контроля, мне нужно было притормозить и проветрить голову. Я больше не злился, а был... раздавлен. Это было хуже, чем гнев, потому что крики или избиение чего-то не могло мне помочь. И я не был уверен, что вообще что-то могло. Наконец-то я нашел человека, который стал мне дороже всего, человека, который понимал меня и по-настоящему видел... и я потерял ее.
Когда ставки поднялись, я проиграл.
Я сел у кромки воды, изучая темную водную гладь в отражении звезд и разглядывая образовавшееся зеркальное отображение небес над головой. По какой-то причине, я всегда оказывался возле воды, когда мне нужно было спрятаться. В ней было что-то такое, что успокаивало меня и заставляло чувствовать себя... в безопасности. Может, потому что только вода не возрождала воспоминания об Ираке. Весь Ирак был горячей, песчаной пустыней, и я контактировал с водой, только когда касался губами бутылки с водой. Теперь же, не имело значения, насколько жуткие вещи приходили мне в голову, я всегда мог близко подойти к водоему и напомнить себе, что я дома.
За спиной зашуршали листья, но мне не нужно было оборачиваться, чтобы увидеть, кто это был. Моя сестра всегда находила меня. Это было что-то вроде «интуиции близняшки», или ещё чего.
– Не хочешь рассказать мне, что происходит между тобой и Оливией? – спросила она, сев рядом со мной. – И не смей сказать, что ничего, потому что я вижу какое напряжение между вами двумя в последнее время.
Я все ей объяснил, с той ночи, когда мы почти занялись сексом, до утра, когда она повела себя так, словно это была ошибка. И, само собой, рассказал о моем идиотском плане заставить Оливию ревновать, и как она сказала мне, что не хотела со мной никаких отношений.
– Я действительно облажался, – сказал я Эми.
– Нет, черт, ты в полной ж***! – отчитывала она, в недоумении уставившись на меня. – Что это был за идиотский план такой? Подобное ни с кем бы ни сработало, особенно с Оливией.
– Я знаю, я злился и... – я замолчал, когда ее слова дошли до меня. – Что ты имеешь в виду, говоря «особенно с Оливией»?
– Потому что с ее женихом все так закончилось.
Я бросил ей озадаченный взгляд и подождал, пока сестра объяснит, о чем, черт возьми, она говорила.
– Я думала, Оливия рассказала тебе, – виновато пробормотала Эми. – Они расстались, потому что она застукала ублюдка за изменой в их собственной квартире.
Я застонал, почувствовав себя ещё хуже, чем раньше.
– Почему она мне не рассказала?
– Ей, вероятно, стыдно признаваться в этом. Нет ничего хуже чувства, что ты недостаточно хороша или, что с тобой что-то не так.
– Да это бред. Оливия – идеальна... ее жених просто чертов кретин, – ему повезло, что он все время живет в Нью-Йорке, потому что у меня было искушение найти придурка и показать, что происходит с парнями, которые причиняют боль удивительным, прекрасным девушкам, вроде Оливии. Но потом я вспомнил, что был одним из них, и возненавидел себя ещё больше.
– Я знаю, но тяжело понимать это, когда изменяют именно тебе, – пояснила Эми.
– Как я могу все исправить? – в отчаянии спросил я. – Пожалуйста, скажи, что я могу все исправить.
– Ты пытался с ней поговорить? Падал в ноги, моля о втором шансе?
Я покачал головой.
– Она сказала оставить ее в покое. Я не хотел сделать ещё хуже.
– Вау, ты действительно ничего не знаешь о женщинах, верно, бро? – спросила она, покачав головой. – Конечно, она сказала тебе оставить ее в покое. Оливия была рассержена, и ей было больно. Но это не значит, что тебе нужно сдаться. Ты должен бороться за нее и показать, что настроен серьезно. Ты же настроен серьезно?
– Я чертовски серьезен, когда дело касается Оливии, – сказал я сестре. – Может, у меня и совершенно нет опыта в подобном дерьме, но для нее я сделаю что угодно.
– Тогда тебе нужно прекратить играть в игры и честно признать, что ты чувствуешь. Ты так сильно разозлился, потому что она не хотела признавать собственные чувства, и, тем не менее... ты хоть раз говорил ей, что чувствуешь?
Очевидно, я был придурком.
Эми вздохнула.
