- Вот, смотри - сказал он, - наши предки, мало того, что старались жить по заповедям и, согрешив, сразу спешили каяться, но и просто мечтали успеть перед смертью исповедаться и причаститься. А затем – в полном сознании идти к любящему и ждущему их Богу. Раньше считалось величайшим горем, если человек уходил из жизни, не успев сделать этого…
- А как же тогда на войне? – резонно спросила Вера.
- На войне наши предки как раз и успевали! – успокоил ее Александр. - Они заранее, особенно зная, что предстоит наступление или наоборот отражение тяжелого натиска врага, причащались у полковых священников. И после этого шли в бой уверенные, что если и сразит их сейчас пуля, то они сразу спасут свою душу, ибо, как я тебе уже говорил, Господь сказал, что нет больше той любви, как если кто положит жизнь свою за дру̀ги своя…
Вера, не зная, что и возразить на это, задумчиво молчала, и Александр, посмотрев на часы, подытожил:
- Так что мыслить и как можно чаще думать о смерти – но не той безысходной, о которой совершенно бездоказательно твердят атеисты, а Вечной, наоборот полезно. Тогда вся жизнь приобретает совсем иной смысл. А это очень и очень важно! Некоторые монахи и старцы, которым было многое открыто, чего мы не видим, те вообще ставили у себя в кельях гробы и спали в них. Чтобы постоянно помнить о смерти! И многие из них на вопрос, как спастись, прямо отвечали словами из Священного Писания: «Помни последняя твоя – то есть, исход и страшный суд – и вовеки не согрешишь!»
- Да-а… - подала, наконец, голос Вера. – Как же многого еще, оказывается, я не знала!
Александр посмотрел на нее и снова улыбнулся:
- То ли еще будет! Но что мы все о смерти да смерти? Рано нам с тобой о ней говорить! Нам еще в этой жизни надо немало сделать. Так что лучше давай ешь, набирайся сил и поскорей выздоравливай!
Он взял самое большое яблоко, старательно протер его полотенцем и протянул Вере.
- Нет, - покачала головой та. – Хоть это и самая любимая моя вещь, не могу.
- Может, кожуру снять? – предложил Александр.
- Да нет! – вздохнула Вера. – Все равно не получится…
- Ну хоть кусочек! – продолжал настаивать Александр. – Знаешь, как мой отец меня с детства учил: «Яблоко, съеденное натощак, прибавляет год жизни!»
При этих словах в глазах Веры загорелась надежда. Она протянула руку, взяла крошечный кусочек, который с готовностью протянул ей Александр, положила в рот, тщательно разжевала, но при попытке проглотить закашлялась…
- Нет…Видно, мне уже не прибавить даже частичку этого года! - когда приступ кашля прошел, прошептала она. И на ее глазах появились слезы.
- Вера, прекрати мне такие настроения! – нахмурился Александр и достал из кухонного стола терку: - Давай я тебе тогда из него хоть пюре натру!
- Нет! - отказалась Вера, с сожалением глядя на яблоко. – Это уже совсем не то. Да и не натощак. Я ведь уже и воду с таблетками пила, и кусочек хлебка, размоченного в ней, съела…
Она терпеливо дождалась, когда Александр закончит читать молитвы после вкушения пищи, и просительно сказала:
- Ты вот что… иди-ка ты поскорей на работу!
Александр с недоумением взглянул на хозяйку, и та, торопливо поправляясь, объяснила:
- Ведь тогда скорее вернешься. И мы будем снова читать акафисты и молитвы! Я чувствую, сейчас для меня - это самая лучшая еда и лекарства!..
10
