— Не пугайся так. Я просто хочу тебе помочь и никак не обижу, — хотелось стереть эту затравленное выражение из неожиданно глубоких, голубых глаз, и я сам не заметил, как перешёл на ты.
Под свободной курткой обнаружилась худенькая, хрупкая фигурка в бесформенном свитере. Хотя об её мелких габаритах я догадался ещё, когда нёс от машины. На таких смотришь и хочется накормить. А шапка скрывала густую копну тёмных каштановых волос, стянутых в небрежный хвост.
— Разуться сама сможешь? — спросил я, как можно мягче.
Она кивнула, продолжая следить за каждым моим движением, и попыталась согнуться, тут же зашипев и пошатнувшись. Кажется, я даже всхлип услышал.
— Что такое? — поспешил подхватить её за тонкие плечики.
— Больно, — пискнула она.
— Где? Сильно?
— Копчик. Я на него упала, — призналась девчонка, тяжело дыша.
Э-э-э, копчик значит. И как его лечить? Перед глазами всплыла картинка, как я буду натирать мазью против ушибов девичью попку, и в паху потяжелело. Мотнул головой, прогоняя видение. Нашёл тоже время.
— Ладно. Держись за меня. Надо тебя всё-таки разуть. Я быстро, — не хотелось, чтобы она заметила мою реакцию. И так опасается. Так что необходимость присесть и заняться шнурками её поношенных ботинок пришлась очень кстати.
На плечи легли тонкие пальцы и даже через ткань моей рубашки было ощутимо, насколько они холодные. Надо срочно что с этим решать, а то заболеет. Жалко мелкую пичугу. Избавив её от обуви, я поднялся и спросил.
— Не испугаешься, если я тебя на руках отнесу?
— Носил уже ведь. Не умерла, — фыркнула она вызовом. Смешная.
— И то верно, — не удержался я от ответной улыбки. — Ну держись тогда, что ли.
И снова её маленькое тело в моих руках. А приятно, однако. Чувствую себя защитником, блин. И не сказать, что она совсем мелкая, но по сравнению со мной, именно такой и кажется.
— Тебя как зовут-то? — занёс девушку в гостиную, совмещённую с кухней, и примерился, как усадить её пострадавшую пятую точку на свой любимый мягкий диван.
— Катя, — красивое имя. Катя-котёнок.
— Очень приятно, Катя. А я Руслан. Сидеть сможешь?
— Не знаю, — грустно призналась моя находка.
— Тогда, наверное, ложись. На бочок. — Решение показалось мне разумным и было тут же приведено в действие. — Ну что? Больно?
— Да нет, вроде бы. Не больнее точно, — её бледные губы растянулись в улыбке, которая в глазах не отразилась.
— Ну тогда, я пойду поставлю чайник. Тебе согреться надо. А я пока погуглю, что с твоей травмой делать и нужно ли скорую вызывать.
Дождавшись её неуверенного кивка, я таки слинял на кухню, предварительно укрыв свою нечаянную гостью пледом. Моя растущая симпатия к этой несчастной потеряшке не поддавалась логике. Может это инстинкты виноваты? Ну там защитить и всё такое. Да и красивая, зараза. Смотрит своими бездонными глазищами прямо в душу. А руки до сих пор помнят ощущение её не такого уж и худосочного тела.
Так. Всё это фигня, на самом деле. Нужно заняться более насущными вопросами. Такими как обогрев, первая помощь и, наверное, пропитание. Чёт мне кажется, она голодная. А там посмотрим.
И где таких делают, интересно? Я провела глазами удаляющуюся фигуру мужчины и невольно завернулась сильнее в мягкий, тёплый и шерстяной плед, пахнущий им. Вкусно. Не могу назвать себя наивной и доверчивой, но смотря в эти карие добрые глаза, сложно держать себя настороже. Может я и дура, но парень с такими глазами, точно не будет насильничать. Подкатить, конечно, может, но брать силой? Да и зачем ему? Он вон какой красивый. Высокий, улыбчивый, под клетчатой рубашкой перекатываются бугры мышц, такой себе брутал, но обаятельный. На нём согласные на всё, наверное, пачками виснут. Ещё и бородатый. Если бы я могла себе это позволить, то была бы к таким неравнодушна. А так, помог и спасибо. Надо придумать, как отсюда свалить. Может действительно скорую вызвать и с ними укатить?
— Слушай, почитал я о твоей травме интересной. И пришёл к выводу, что врачи тебе ну никак не помогут. Максимум, что сделают это обезболивающее вкатят, — разбил мои надежды, появившийся рядом Руслан. И как это он, такой большой, так бесшумно двигается? Или это я так, пригревшись, задремала, что не заметила. — Обезболивающее я тебе и сам дать могу. И даже мазью против ушибов поделиться. А ты ложись в позу эмбриона. Это вроде бы должно помочь. — Он деловито подкатил к дивану столик. — Чай с чем будешь? С бутербродами, или творогом? И вообще, кушать хочешь?
Я слегка опешила от такого напора и решила, что тянуть больше уже не имеет смысла.
— Эм, спасибо, конечно. Но я, наверное, пойду. Мне уже легче, правда, — я попыталась сесть и низ спины прострелило болью. Не знаю, как мне удалось удержаться от стона. Но он всё равно заметил.
— Лучше, говоришь? Ну-ну. Лежи, сейчас таблетку принесу. И ты мне расскажешь, куда и, особенно, каким образом ты пойдёшь.
Он снова ушёл, оставив меня в растерянности. И что ему рассказывать? И зачем вообще? Не привыкла я, что до моих проблем кому-то есть дело. Вот новые организовать, это да, а так? Странный, я же говорю.
