— Просто взяла и сделала! И еще мой подарок тебе. Тебе нравится эта палата? — Встаю и кружусь вокруг себя. — Ты всегда интересовалась, где я была всё это время. Так вот именно тут, в этой палате. Лежала именно на этой кровати. Смотрела в это окно с решеткой и хотела умереть. Теперь я дарю своё место тебе. Ты будешь гнить тут до конца своих дней. А я буду платить каждому в этой больнице, чтоб никто даже не думал тебя пожалеть и выпустить.
— Да кто ты такая! — брыкается. Потому что ее руки и ноги пристегнуты к кровати. — У меня есть власть. Я Иштар Ашуровна, любимая дочь покойного Ашура Тиглатовича, и я никого не прощаю. Я власть! Я власть!
— Можешь кричать, сколько хочешь, для всех ты чокнутая, больная психопатка. Вот твое царство. Стерильный пол, белые стены. Властвуй теперь в своей голове. Ты даже покончить с собой не сможешь. Уж я об этом позабочусь.
— Моя мать найдет, и у меня еще остались верные люди.
— Твоя мать давно отдыхает на Гавайях. Смирившись, что дочь никудышная у нее. А твои, как ты там сказала, верные люди уже отслужили тебе. Мой санитар города устранил их. А вот и они.
В палату заходят две фигуры.
— Ты их уже, в принципе, знаешь и видела! Познакомлю вас ближе.
Это Роман, твой психиатр. А это Демис — санитар. Он истребляет вредителей.
— Я выберусь отсюда, и вы все пожалеете.
— ЕСЛИ ты выберешься, хотела сказать? Доктор, огласите список заболеваний вашей пациентки.
Рома открывает папку.
— Так, посмотрим! Шизофрения, паранойя, маниакальные наклонности.
Присвистываю.
— Тебе никогда отсюда не выбраться.
— Пошла ты, сука! — брызжет слюной. — Доктор, вы давали клятву Гиппократа. Вы нарушаете клятву.
— Вы абсолютно правы, Иштар, я давал эту клятву. Защищать пациентов и лечить. И в первую очередь, чтоб они не могли никому навредить. Я буду хорошо о вас заботиться.
— Доктор! — верещит. — Доктор!
— Иштар, у меня для тебя еще один подарок, — достаю браслет. Мой браслет, и на нем буква «И». — На память. — Надеваю на ее запястье. — Ты непригодна для этого общества. До нескорой встречи. Доктор, начинайте лечение, что там по списку?
Рома остается в своей клинике, а Демис вызвался отвезти меня в суд, где вынесут приговор по делу Ияра. Я понимаю, что это наша последняя встреча, и мне хочется вернуть то, что не принадлежит мне. Оно подойдет на другую руку, но не на мою.
— Демис! — начинаю я. — Прости меня в сотый раз, в тысячный. Забери, — протягиваю ему кольцо. Это твоё.
Его серьёзное лицо, на котором играют жилки, расслабляется, и на нем появляется всё та же мальчишеская улыбка.
— Кнопка, я не злюсь! Оставь себе.
— Правда не злишься?
— Правда! Не все же я должен девушкам отказывать, — ухмыляется. — Хоть раз и сам должен получить от ворот поворот.
— Демис, ну почему ты такой хороший?
— Ты всегда принадлежала другому, а тут я со своей любовью. Откуда взялся? Непонятно!
Он хоть и говорит с улыбкой, но я чувствую, что ему неприятно.
— Мы друзья?
— Пока нет! До тех пор, пока не найду, кому надеть новое кольцо. Это судьба, Акси. Мактуб, говорят у меня на родине.
— Ты араб! Так и знала.
— Всего лишь наполовину.
— Поэтому я тебя спутала. Не могла понять, почему столько гелем мажешься. А ты от моих замечаний коротко постригся. А глаза голубые? Это правда?
— Да, от мамы! Все, Акси, приехали. Конечная.
— Это наша последняя встреча? Да?
— Думаю, да! — тяжело выдыхает. — Мне нужно лететь к себе. Работа зовет. — Отстегивает меня. И я заключаю его в свои объятия.
— Демис, прости меня еще раз.
— Ты теперь при каждой нашей встрече будешь это говорить? Иди уже, а то Ияр там уже весь извелся. Если что, я оставлю свой номер Роме. Кто обидит — бошку снесу. Хорошо?
Киваю! Выхожу наружу, машу вслед быстро удаляющейся машине.
Спустя 2 года
Сжимаю в руках несколько разных тестов на беременность, и дорогих, и не очень. Приобрела даже китайской фирмы. Попытка номер тысяча один увидеть красные полосы. Окунаю их одновременно в стаканчик. Вытаскиваю. Раскладываю на выступе около раковины на салфетку, сама сажусь на унитаз. Стараюсь отключить свои ожидания. Не реагировать, как всегда, бурно на пустые тесты. Пристукиваю ногой по кафелю и завожу секундомер на телефоне. Сердце бухает, и жарко становится, уши аж горят. Когда таймер гремит, вскакиваю на ноги так, что аж в пояснице стреляет.
— Ай! — хватаюсь за нее. Тру. Простыла я на балконе, что ли?
Быстрым взглядом охватываю все разложенные полосочки. И… Барабанная дробь в ушах.
Сердце стучит, проламывая грудную клетку. Ничего. Всё так же, как уже двадцать четыре месяца подряд: одна проклятая полоса. Истерика накатывает, но я держусь. Может, мало времени прошло? Отворачиваюсь. Жду еще пару секунд, хрущу костяшками пальцев. Разворачиваюсь снова к раковине. Ничего. Я не беременна. Смотрю на себя в зеркало. Сколько раз я уже видела это выражение лица. С каждым разом скрывать обреченность все труднее. Хотя, мне казалось, было какое-то шевеление месяц назад. Это всё в моей голове. Устало выдыхаю. Собираю все полоски, нажимаю педаль мусорного ведра, крышка открывается, и я выкидываю всё туда. Включаю прохладную воду.