— Аксинья, не расстраивайся, что не получилось. На всё нужен позитив, — повторяю вслух слова нашего врача. — Ты не бесплодна! Это самое важное! Тебе поставили неправильный диагноз. В этом мире миллион женщин родили с одной трубой, и ты родишь.
Конечно рожу! Вопрос только — когда? Я за эти два года перенесла два неудачных ЭКО. Несколько ВМИ. Уколы, чтоб выходила из меня не одна яйцеклетка, а десять. И березкой стояла, и осинкой, и поленом лежала! Ну что не так? Я беременею, только когда принимаю лекарства, но, когда приходит время отменить их, чтобы эмбрион развивался сам, все прерывается. Каждая моя лжебеременность приносит слезы. Последний раз эмбрион давал нам надежду целых семь недель. Каждый день бегала на КТ, слушала сердце ребенка. И в один момент оно перестало биться. Проплакала всю ночь после чистки. Лежала дома, Ияр не отходил от меня ни на шаг. Успокаивал как мог. Видела, как ему больно, и он без слов винил во всем только себя. Решила больше не пробовать. Не мучить нас. Хотя бы в ближайшее время. Занялась спортом. Бегать вокруг нашего частного дома очень тяжело, и одышка ужасная. Надо сгонять лишний вес, так много набрала от этих процедур. Гормональная терапия не проходит без следа. Похожа на Нюшу из «Смешариков». Днем я на правильном питании, мучное и фрукты стараюсь не есть, а вечером превращаюсь в ночную жрицу. Еще Ияр со своей поддержкой… .К.н.и.г.о.е.д...н.е.т.
Нарезая колбасу, приговаривает:
— Кушай нормально! Никого не слушай!
На вопрос, не сильно ли я толстая, отвечает:
— Детка, ты хороша любая!
А я жру и не могу остановиться. Надо еще раз обдумать вариант усыновить ребеночка или суррогатное материнство. Собираю с пола коробки от тестов, выбрасываю их следом, крышка медленно опускается. Мой взгляд зависает на этих коробках, и я со злости пинаю ведро. Все высыпается на пол, топчусь по ним. Оседаю на пол и плачу. Кого я обманываю! Так несправедливо! Высмаркиваюсь в туалетную бумагу. Продолжаю дальше скулить.
— Акси? — голос мужа разносится по второму этажу. — Ты где? Я дома. Разве так встречают мужа из командировки?
— В ванной, — отзываюсь.
Открывает двери.
— Что случилось? — кидается ко мне, бросая дипломат в сторону. — Посмотри на меня! Не ударилась? Где болит? Почему плачешь?
— Опять отрицательный! — вытираю слезы.
— Фух! И это всё? Не пугай меня так! — садится рядом, обнимая, целуя в темечко.
— Ты не слышишь? Отрицательный!
— И что?
— Ну как что! Я не смогу родить. Нам не быть родителями.
— Нет и не надо! — обнимает крепче. Гладит по голове.
— Ты же хочешь детей! — отрываюсь от него, заглядывая в карие глаза. — А я сухая как пустыня! Вижу, как ты смотришь на семью Инвии. У них уже трое. А у нас никого. Я вижу, какая связь у вас с Мией. Вы как отец и дочь, и так похожи. Она тебя даже папой называет. Я даже спутала тогда. Подумала, это твоя дочь.
— Ну и что, пусть хоть десятерых родят! Главное, ты рядом. Хочешь, пойдём усыновим кого-нибудь.
— Ияр, но это же не будут твои дети. Ты сможешь их полюбить?
— Ради тебя я всё смогу. Хочешь, еще раз попробуем ЭКО? Скажи, что хочешь?
— Пока ничего не хочу, кроме апельсинов. Я и так сильно потолстела от этих искусственных беременностей. Посмотри на меня. Я жиробас.
— Не начинай! — кусает меня за щеку. — Мне всё нравится.
— Да что ты за муж у меня такой?! Выкинь холодильник. Нет, ты посмотри повнимательней. Меня целлюлит сожрал, и складки. Я от гормонов жру как кобыла. Моя жопа…
— Жопа как жопа. Я никогда не любил худых.
— А грудь в лифчик не влезает.
— Дай посмотрю повнимательней, — спускает одну лямку вниз, — а то за день в командировке забыл, какая она на вкус.
— Нет! — изворачиваюсь. — Я пойду бегать.
— Я с тобой! Потом вместе в душ, — играет бровями. Шлепает меня по заднице. — Нам завтра на годик к семье Инвии. Не забыла?
— Не хочу туда ехать. Мне всё время кажется, они на меня в обиде еще за прошлое. Полгода домашнего ареста Инвии…
— Не бери в голову, уже всё забыли.
— Надеюсь, — переодеваюсь. — Жду тебя внизу, — собираюсь уходить.
— Акси! — окрикивает.
— Да? — задерживаюсь в проходе.
— Я забыл сказать сегодня, что люблю тебя.
— А я тебя люблю сильнее.
***
Утро
Всё тело ноет. Особенно в области поясницы. Зря мы вчера ночью решили тоску прогонять под луной на нашем газоне.
— Ну что, ты готова? — руки мужа обвивают мое обнаженное тело.
— Ияр, кажется, я простудила ноги и спину. Потри мне спину. Ужасно ноет.
— Где? Вот здесь? Тебе нехорошо? Может, врача вызовем?
— Да не то чтобы плохо… Всю ночь я пробегала с циститом. В туалет хочу, но не могу. И поясница болит. Говорила же, пошли в дом. Уже перед соседями неудобно! Не удивлюсь, если увижу видео с нашим участием на «Ютьюбе».
— Когда ты это говорила? — покусывает мое ухо. Сжимает ягодицы по очереди, чувствую, как утренний стояк уже упирается и готов. — Не помню. Кроме «Еще» и «Не останавливайся», я ничего не слышал.
Хочу повернуться, но сильный спазм сковывает движения.
— Ай! — выкрикиваю.
— Ну все. Вызываю врача.