Вновь чувствую легкое покалывающее ощущение от его клыков в этом же месте…
Стук в дверь, раздавшийся в этот момент, заставил его отпрянуть, а меня — прийти в чувство. Мы оба поднялись с пола и Уильям, стараясь вести себя как ни в чем ни бывало, сел на свое кресло и положил руки на стол.
— Кхм-кхм, — раскрасневшийся супруг кашлянул в сжатый кулак. — Войдите.
На пороге возник Ханс, который, судя по подносу с едой в руках, решил принести своему господину угощение.
— Хм, кажется я не вовремя, — смутился дворецкий, бросив взгляд на мое оголенное плечо, которое я совсем забыла поправить после страстного времяпрепровождения с супругом. Залившись румянцем, шустро поправляю платье и, попрощавшись, стыдливо выбегаю из кабинета и отправляюсь к себе в комнату.
Хмельную волну от стыда как рукой сняло.
Умывшись на ночь и переодевшись в ночную сорочку, я взяла в руку палитру с кистями и приступила к рисованию. Эмоции лились из моего сердца и я переносила их на холст: стыд за то, что считала его маньяком и чудовищем, страх за жизнь супруга в момент, когда его пронзил приступ, и невиданная страсть, что распаляла сердце…
И почему-то теперь, когда я узнала правду, на душе стало гораздо спокойнее.
Одно я знаю точно — на душе мне теперь легче и страха стало меньше! Теперь нужно обязательно поведать об этом Ноа и Лэйле. Они тоже должны узнать то, что мне сегодня удалось узнать… Но, конечно же, не сейчас — время позднее и они наверняка спят.
Не стоит их беспокоить…
Уильям
Ноги словно сами по себе несли меня в комнату супруги.
Я волновался за ее самочувствие: мало того, что эта отвратительная рыжая выскочка обидела мою избранницу, так еще и сама Клара убежала из-за стола, хватаясь за живот. Вдруг ей стало плохо?
Достигнув нужного места, негромко стучусь в двери.
— Клара, могу я войти? — произнес я с волнением, которое никак не хотело затихать.
Супруга впустила меня в комнату и, усевшись на стул, взяла в руку карандаш, который лежал на столе рядом с бумагой, после чего стала рисовать им в уголке листка. На нем уже даже было что-то изображено — наверное Клара и рисовала пока меня не было. Бросив косой взгляд на листок, я решил рассмотреть рисунок. С первого раза было трудно понять, что изображено на листке, но по очертаниям было похоже на какую-то влюбленную пару.
— Как твое самочувствие? Я видел, как ты хваталась за живот, и побоялся что…
— Со мной все в порядке, — перебила она, отложив карандаш. — Это было сказано лишь для отвода глаз. Это было сказано лишь для отвода глаз. Не в обиду, но у меня не было никакого желания находиться там хотя бы минутой дольше.
Почувствовав неловкость, я почему-то не нашел варианта лучше, чем указательным пальцем катать по столу ее карандаш. Рифленая поверхность, стучащая по столешнице, издавала слегка надоедливый, но в тот же момент немного успокаивающий звук…
— Возможно, пример не очень удачный, но я через это прохожу уже много лет. И от этого еще противнее на душе.
А вот супруга, похоже, наоборот занервничала, ибо быстро забрала из моих рук игрушку.
— Тогда зачем это все? — спросила она, изливая мне весь накопленный негатив. — Наблюдать, как гости скорее провожают тебя в последний путь, чем празднуют важное событие — зрелище не из приятных. Не говоря уже о некоторых не самых хороших личностях, что были среди присутствующих.
Сам того не осознавая, несколько раз постучал ногтями по столешнице. Похоже я и сам нервничал не меньше супруги.
— Если ты о мадам Раисе, то я видел ее поведение, поэтому сразу после того, как ты убежала, выгнал рыжеволосую стерву с банкета. В глазах людей я может проявил себя как грубая, бесчувственная сволочь, но это не значит, что им позволено обижать близких для меня людей.
Почему-то после этой фразы она подозрительно притихла.
— Жена на день не может быть близким человеком… — возразила она, потерянно отведя взгляд в сторону.
Осознав причину ее волнения, я отрицательно помотал головой и подошел сзади. Положив руки на нежные, украшенные дивными каштановыми локонами, плечи, наклоняюсь к ее правому уху.
